ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ.
TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY.



Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.
(Ин 15:13)

АЛЬБОМЫ АННЫ
АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ


АЛЬБОМЫ АННЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ



ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

КОНТАКТЫ







НАШИ ДРУЗЬЯ - MEIDÄN YSTÄVÄT





ДРУГ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ


        «После революции в печати появятся материалы, представляемые как донесения полицейских о повседневной жизни Распутина. Из них публика узнает о том, как «царев друг» пьянствовал, встречался с проститутками, дебоширил. Научная экспертиза этих данных не оставляет сомнений в том, что эти «сенсационные «документы» - очередная антиромановская фальшивка, которых в те смутные времена фабриковалось множество».
        (А.Боханов, «Император Николай II»).
        
        «Во время возвращения в Тюмень Распутин настоял на том, чтобы мы остановились в Покровском и познакомились с его женой. Дом Распутина был лишь немногим больше остальных. «Старец» выразил надежду, что когда-нибудь Их Величества приедут к нему в гости. «Но ведь это так далеко, - возразила я, изумленная его словами». «Они должны приехать, - сердито проговорил крестьянин. Спустя несколько минут он произнес пророческие слова. - Волей или неволей, они приедут в Тобольск и прежде чем умереть, увидят мою родную деревню».
        День мы провели в гостях у Распутина. Жена его оказалась милой, доброй женщиной. Славными людьми оказались и крестьяне - это были честные, простые люди. Они обрабатывали землю, принадлежавшую Распутину, не требуя никакой платы - как добрые христиане.
        Распутин имел троих детей. Две дочери
        учились в Петрограде, мальчик крестьянствовал. Селяне были очень
        дружелюбны к нам, однако большинство были против того, чтобы Распутин возвращался в Петроград.
        Поскольку мы решили ехать дальше в Екатеринбург, чтобы оттуда последовать в Верхотурский монастырь, я подумала, что лучше бы Распутину остаться со своей семьей. Однако он отказался последовать моему совету.
        Я сказала Анне (Вырубовой - сост.), что с нас хватит сплетен и, что она должна уговорить Распутина покинуть нас. Она обещала поговорить с ним, но в последний момент он таки поехал с нами в Екатеринбург.
        Никогда не забуду своих первых впечатлений от этого рокового города. Как только мы ступили на перрон, меня охватило предчувствие беды - такое ощущение было и у остальных. Распутину тоже было не по себе, Анна заметно нервничала. Я искренне обрадовалась, когда мы добрались до Верхотурского монастыря, расположенного на левом берегу реки Туры».
        (Из воспоминаний Юлии Ден «Подлинная Царица»).
        
        «Хорошо известно, что Распутин осуждал войну, но не все знают, что он пытался помешать объявлению войны. Когда началась мобилизация, Распутин телеграфировал Анне (Вырубовой - сост.) из Сибири.
        В телеграмме он умолял Императора «не затевать войну», что «с войной будет конец России и им самим» и что «положат до последнего человека». На эту телеграмму не обратили никакого внимания по той простой причине, что Распутин не имел политического влияния, как не имел его и при решении других вопросов, вопреки широко распространенному мнению».
        (Из воспоминаний Юлии Ден «Подлинная Царица»).
        
        «Милый друг! Еще раз скажу: грозна туча над Россией, беда, горя много, темно, и просвету нет; слез-то море и меры нет, а крови? Что скажу? Слов нет, неописуемый ужас. Знаю, все от тебя войны хотят, и верные, не зная, что ради гибели.
        Тяжко Божье наказание, когда уж отымет путь, начало конца. Ты Царь, отец народа, не попусти безумным торжествовать и погубить себя и народ. Вот Германию победят, а Россия? Подумать, так все по-другому. Не было от веку горшей страдалицы, вся тонет в крови великой, погибель без конца, печаль. Григорий».
        (Записка, посланная Григорием Распутиным Государю из Тюмени после объявления войны, июль 1914 г.).
        
        «Какую-то, пока еще не до конца ясную, роль в создании слухов сыграли и таинственные двойники Распутина. Председатель Государственной Думы М. В. Родзянко в книге своих воспоминаний «Крушение Империи» передает рассказ графа Д. М. Граббе (атамана Войска Донского) о том, как вскоре после убийства Распутина его «пригласил к завтраку известный князь Андронников, обделывавший дела через Распутина.
        Войдя в столовую, Граббе был поражен, увидев в соседней комнате Распутина. Недалеко от стола стоял человек, похожий как две капли воды на Распутина. Андронников пытливо посмотрел на своего гостя. Граббе сделал вид, что вовсе не поражен. Человек постоял, постоял, вышел из комнаты и больше не появлялся».
        (Из комментариев к книге игумена Серафима (Кузнецова) «Православный царь-мученик», сост. С.Фомин).
        
        «Последний раз Государь видел Распутина у меня в доме в Царском Селе, куда по приказанию Их Величеств, я вызвала его. Это было приблизительно за месяц до его убийства. ...Григорий Ефимович указал, что надо думать о том, как бы обеспечить всех сирот и инвалидов после войны, чтобы «никто не остался обиженным: ведь каждый отдал тебе все, что имел самого дорогого».
        Их Величества встали, чтобы проститься с ним. Государь сказал, как всегда: «Григорий, перекрести нас всех». - «Сегодня ты благослови меня», - ответил Григорий Ефимович, что Государь и сделал. Чувствовал ли Распутин, что он видит их в последний раз, не знаю... /.../ Последние месяцы он все ожидал, что его скоро убьют».
        (Из воспоминаний А.А. Вырубовой «Страницы из моей жизни»).
        
        «...Я вскоре умру в ужасных страданиях. Но что делать? Бог предназначил мне высокий подвиг погибнуть для спасения моих дорогих Государей и Святой Руси... Наследник жив, покуда жив я. Моя смерть будет вашей смертью».
        (Из пророчеств Григория Распутина Царской Семье).
        
        «Хотя во Дворец я пришла рано, Ее Величество была уже на ногах и очень приветливо поздоровалась со мной. Она сообщила мне, что Протопопов настоятельно рекомендовал ей никого не принимать: раскрыт заговор с целью убить ее. И тут она впервые призналась, что у нее дурные предчувствия относительно судьбы Григория Ефимовича. За себя она не испытывала ни малейшего страха».
        (Из воспоминаний Юлии Ден «Подлинная Царица»).
        
        «...17 декабря началась «бескровная революция» убийством Распутина. ...Я рассказывала Государыне, что Распутин собирается к Юсуповым знакомиться с Ириной Александровной. «Должно быть, какая-нибудь ошибка, - ответила Государыня, - так как Ирина в Крыму и родителей Юсуповых нет в городе».
        ...Через час или два позвонили во Дворец от министра внутренних дел Протопопова, который сообщал, что ночью полицейский, стоявший на посту около дома Юсуповых, услышав выстрел в доме, позвонил. К нему выбежал пьяный Пуришкевич и заявил, что Распутин убит. Тот же полицейский видел военный мотор без огней, который отъехал от дома вскоре после выстрелов.
        ...Жуткие были дни. 19-го утром Протопопов дал знать, что тело Распутина найдено. ...Вся полиция в Петрограде была поставлена на ноги. Сперва в проруби на Крестовском острове нашли галошу Распутина, а потом водолазы наткнулись и на его тело: руки и ноги были запутаны веревкой; правую руку он, вероятно, высвободил, когда его кидали в воду, пальцы были сложены крестом. Тело было перевезено в Чесменскую богадельню, где было произведено вскрытие. Несмотря на многочисленные огнестрельные раны и огромную рваную рану на левом боку, сделанную ножом или шпорой, Григорий Ефимович, вероятно, был еще жив, когда его кинули в прорубь, так как легкие были полны водой. Когда в столице узнали об убийстве Распутина, все сходили с ума от радости: ликованию общества не было пределов, друг друга поздравляли: «Зверь был раздавлен, - как выражались, - злого духа не стало».
        ...Во время этих манифестаций по поводу убийства Распутина Протопопов спрашивал совета Ее Величества по телефону, где его похоронить. Впоследствии он надеялся отправить тело в Сибирь, но сейчас же делать этого не советовал, указывая на возможность по дороге беспорядков. Решили временно похоронить в Царском Селе, весной же перевезти на родину.
        /.../ Приехали Их Величества с Княжнами и я, и два или три человека посторонних. Гроб был уже опущен в могилу, когда мы пришли; духовник Их Величеств отслужил короткую панихиду, и стали засыпать могилу.
        Стояло туманное холодное утро, и вся обстановка была ужасно тяжелая: хоронили даже не на кладбище. Сразу после короткой панихиды уехали.
        Дочери Распутина, которые одни присутствовали на отпевании, положили на грудь убитого икону, которую Государыня привезла из Новгорода.
        Вот, правда о похоронах Распутина, о которых столько говорилось и писалось. Государыня не плакала часами над его телом, и никто не дежурил у гроба из его поклонниц.
        Ужас и отвращение к совершившемуся, объяли сердца Их Величеств. Государь, вернувшись из Ставки 20-го числа, все повторял: «Мне стыдно перед Россией, что руки моих родственников обагрены кровью этого мужика».
        /.../ Государь выслал Великих Князей Дмитрия Павловича и Николая Михайловича, а также Феликса Юсупова из Петрограда. Несмотря на мягкость наказания, среди Великих Князей поднялась целая буря озлобления. Государь получил письмо, подписанное всеми членами Императорского Дома, с просьбой оставить Великого Князя Дмитрия Павловича в Петрограде по причине его слабого здоровья...
         Государь написал на нем только одну фразу: «Никому не дано право убивать».
        (Из воспоминаний А.А. Вырубовой «Страницы из моей жизни»).
        
        «Два дня спустя из-подо льда извлекли труп Распутина. Его отвезли в ближайший госпиталь, где и было произведено вскрытие.
        Григорий Ефимович был ранен в лицо и в бок, на спине у него было пулевое отверстие. Выражение лица умиротворенное, окоченевшие пальцы правой руки подняты для крестного знамения; опустить руку в естественное положение оказалось невозможным!
        Вскрытие показало, что когда старца бросили в Неву, он был еще жив! Известие об убийстве привело в неописуемый ужас всех обитателей Дворца. Анна Вырубова лежала пластом, убитая горем. Вся Императорская Семья была страшно расстроена. Сплетни о том, будто весть об убийстве Григория Ефимовича вызвала у Ее Величества приступ истерики, не соответствуют дей-ствительности. Было бы неверным сказать, что Государыня не была потрясена и огорчена, однако она держала себя в руках.
        Государь был встревожен, но тревога эта объяснялась не просто убийством знакомого ему человека, а тем, что убит именно Распутин. Он понял, что это необыкновенное убийство, а удар, направленный против власти Царя, которая до сих пор была непререкаемой!».
        (Из воспоминаний Юлии Ден «Подлинная Царица»).
        
        «Непосредственное участие в убийстве Г.Е. Распутина приняли: Великий Князь Димитрий Павлович;
        князь Ф.Ф. Юсупов, граф Сумароков-Эльсон, незадолго перед этим женившийся на племяннице Императора Княжне Ирине Александровне (дочери младшей сестры Государя, Великой Княгини Ксении Александровны и Великого Князя Александра Михайловича);
        председатель Союза Русского народа, депутат Государственной Думы
        В.М. Пуришкевич;
        поручик (М. Палеолог называет его капитаном) лейб-гвардии Преоб¬раженского полка А.С. Сухотин;
        старший врач отряда Красного Креста поляк Станислав С. Лазаверт.
        Предполагаемым вдохновителем и организатором убийства Распутина был В.А. Маклаков - кадет, масон высокого посвящения, защитник Бейлиса на суде. Кстати, и др. участники убийства принадлежали к этому сообществу. Известно, например, что Вел. Кн. Димитрий Павлович участвовал в масонских сборищах; кн. Ф.Ф. Юсупов с 1900 г. был членом масонского общества «Маяк»; В.М. Пуришкевич в юности также состоял в масонской ложе.
        Вовлечением Великого Князя заговорщики поставили над собой судьей самого Императора, надеясь на не слишком строгое наказание. Николай II недвусмысленно заявил на ходатайства родственников: «Никому не дано права заниматься убийствами. Знаю, что совесть многим не дает покоя, так как не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Удивлюсь вашему обращению ко мне. Николай».
        Великий Князь Александр Михайлович, тесть Юсупова, пишет: «Члены Императорской Семьи просили меня заступиться за Димитрия и Феликса пред Государем. Я это собирался сделать и так, хотя меня и мутило от всех этих разговоров и жестокости. Они бегали взад и вперед, совещались, сплетничали и написали Ники преглупое письмо. Все это имело такой вид, как будто они ожидали, что Император Всероссийский наградит своих родных за содеянное ими тяжкое преступление!
        «Ты какой-то странный, Сандро! Ты не сознаешь, что Феликс и Дмитрий спасли Россию!» Они называли меня «странным», потому что я не мог забыть о том, что Ники, как верховный судья над своими подданными, был обязан наказать убийц, и в особенности, если они были членами его семьи.
        /.../ Я произнес защитительную, полную убеждения речь. Я просил Государя не смотреть на Феликса и Дмитрия Павловича, как на обыкновенных убийц, а как на патриотов, пошедших по ложному пути и вдохновленных желанием спасти родину.
        «Ты очень хорошо говоришь, - сказал Государь, помолчав, - но ведь ты согласишься с тем, что никто - будь он Великий Князь или же простой мужик - не имеет права убивать». Он попал в точку.
        Ники, конечно, не обладал таким блестящим даром слова, как некоторые из его родственников, но в основах правосудия разбирался твердо. Когда мы прощались, он дал мне обещание быть милостивым в выборе наказание для двух виновных. Произошло, однако, так, что их совершенно не наказали.
        Дмитрия Павловича сослали на Персидский фронт в распоряжение генерала Баратова. Феликсу же было предписано выехать в его уютное имение в Курской губернии». Кн. Гавриил Константинович позже писал: «Оглядываясь на прошлое, я сознаюсь, что мы ошибались, радуясь убийству Распутина. Убийство Распутина оказалось сигналом к революции. Не следовало русскому Великому Князю пятнать себя участием в убийстве, по каким бы мотивам оно ни происходило. Не христианское это дело».
        (Из комментариев к книге игумена Серафима (Кузнецова) «Православный Царь-мученик», сост. С.Фомин).
        
        «Государь подошел к небольшому столику, где лежала Библия, которую он читал ежедневно, открыл ее и вытащил спрятанный между страниц небольшой лист бумаги, сложенный вдвое. Его Величество развернул лист и подал мне. За годы, проведенные в России, я очень хорошо научился читать и писать по-русски, но бумага, которую мне вручил Государь, была исписана каракулями наподобие детских, и я не мог разобрать ни слова.
        «Простите, - сказал Император, - я понимаю, что вам трудно разобрать этот почерк. Мне самому удалось прочесть письмо с большим трудом, хотя почерк мне знаком. Это последнее письмо, писанное мне Григорием Ефимовичем накануне своего убийства. Послушайте его, господин Гиббс: «Я пишу это письмо, последнее письмо, которое останется после меня в Санкт-Петербурге. Я предчувствую, что умру до 1 января (1917 г.). Я обращаюсь к русскому народу, к Папе, Маме и Детям, ко всей Русской земле, что им следует знать и понять. Если я буду убит обычными убийцами, особенно своими братьями - русскими крестьянами, то ты, Русский Царь, не должен бояться за Детей своих - они будут править в России еще сотни лет.
        Но если я буду убит боярами и дворянами, если они прольют мою кровь, и она останется на руках их, то двадцать пять лет им будет не отмыть моей крови со своих рук. Им придется бежать из России.
        Братья будут убивать братьев, все будут убивать друг друга и друг друга ненавидеть, и через двадцать пять лет ни одного дворянина в России не останется.
        Царь Земли Русской, если услышишь ты звон погребального колокола по убитому Григорию, то знай: если в моей смерти виновен кто-то из твоих родичей, то скажу тебе, что никто из твоей Семьи, никто из твоих Детей и Родных не проживет более двух лет. А если и проживет, то будет о смерти молить Бога, ибо увидит позор и срам Русской земли, пришествие антихриста, мор, нищету, порушенные храмы Божии, святыни оплеванные, где каждый станет мертвецом.
        Русский Царь, убит ты будешь русским народом, а сам народ проклят будет и станет орудием диавола, убивая друг друга и множа смерть по миру.
        Три раза по двадцать пять лет будут разбойники черные, слуги антихристовы, истреблять народ русский и веру Православную. И погибнет земля Русская. И я гибну, погиб уже, и нет меня более среди живых.
        Молись, молись, будь сильным, думай о своей Благословенной Семье».
        (Из мемуаров гувернера Царских детей англичанина С.И. Гиббса).
        
        «Уже через два дня после отречения Государя министр юстиции Временного правительства Керенский отдал распоряжение о сожжении тела Распутина. Однако опасаясь народного возмущения из-за кощунства над останками православного человека, уже вытащенный из могилы гроб несколько дней держали в Дворцовых конюшнях.
        Позднее власти объявили, что намереваются перезахоронить Распутина в окрестностях Петрограда. 11 марта гроб повезли в Петроград, но на лесной дороге якобы сломался грузовик. Тело Распутина было облито бензином и сожжено».
        (Из комментариев к книге воспоминаний Юлии Ден «Подлинная Царица», сост. А.Д. Степанов).

Православный календарь 2010. Царственные страстотерпцы.

© Copyright www.tsaarinikolai.com