ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ
TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY



Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.
(Ин 15:13)

АЛЬБОМЫ АННЫ
АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ


АЛЬБОМЫ АННЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ



ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

КОНТАКТЫ






НАШИ ДРУЗЬЯ - MEIDÄN YSTÄVÄT





ЦАРСКИЕ ДЕТИ


       «Великая Княжна Ольга Николаевна любила проводить время за книгами и рукоделием, хозяйством интересовалась мало. Также любила музыку и пение. Писала дневники и стихотворения. Характер ее мягкой и доброй души был более похож на характер отца; также и наружным своим видом она больше походила на отца, чем на мать. Это была дочь отца.
       Но не такова была Великая Княжна Татиана Николаевна, эта была дочь матери и ее любимица. Она больше всех походила на мать и ближе всех была к ней, унаследовав от нее характер и душевный строй убеждений. Татиану Николаевну слушались не только прислуга, но сестры и Цесаревич, который больше всех боялся матери, а после матери Татианы Николаевны; хотя они и любили его безгранично, но вместе с сим и держали в строгих руках.
       Татиана Николаевна была главной помощницей матери по хозяйству и воспитанию младших детей. Она также, как и мать, праздности не терпела, стараясь все время быть занятой. Ростом она была выше всех своих сестер, а также отличалась твердостью характера и самостоятельностью. Пред ней все в семье склонялись и вместе с сим искренно уважали.
       В обращении с прислугой она была внимательна, ласкова, вежлива, благородна, но очень редко разговаривала, вполне сознавая свое высокое положение дочери Императора. Как в духовно-религиозной жизни, так и во всех своих действиях и приемах брала пример с матери, которую беспредельно любила и была ей не только любимой дочерью, но и душевным другом.
       Великая Княжна Мария Николаевна унаследовала во всех отношениях, как внешних, таки внутренних, все качества своего деда Императора Александра III. Крепость телосложения была у нее мужественная при совокупности редкой красоты. Она обладала большой силой, так что когда Цесаревич Алексей Николаевич был болен и нуждался в передвижении, то Мария Николаевна носила его как малого ребенка.
       Характер этой девочки был весьма любвеобильный, сострадательный и миролюбивый. Никого она никогда не оскорбляла, а старалась всегда всех мирить. Это была юная миротворица. Простота ее была необыкновенная, и вела она себя просто, как простая русская девушка, видя в каждом человеке брата и сестру.
       Своим веселым видом и остроумным шутливым разговором Мария Николаевна всех приводила из мрачного настроения в веселое. Она умела копировать поступки и выходки других и передавать их, когда нужно при разговоре, дабы унылого собеседника развеселить.
       С этой Царственной девочкой не было скучно и своим, и чужим. Она умела развлечь и развеселить скорбящего и унылого, за что все ее любили и уважали. Хозяйством она хотя не увлекалась, но помогала своей сестре Татиане Николаевне, оказывая ей полное послушание.
       Дворцовая прислуга больше всех детей любила Марию Николаевну за ее искреннюю простоту и любовь ко всем. Она была неизменной заступницей за провинившихся пред отцом и матерью.
       Она дружила с А.А. Вырубовой, делая с ней совместно много дел христианского милосердия. Эта юная Царевна была для всех светлым ангелом любви. Пред ее просьбами было трудно устоять не только любвеобильному Царю, но и Царице с адамантовой силой воли.
       Невольно припоминается мне один из многих случаев ее дел любви и сострадания. Во время Царского юбилейного путешествия в 1913 году в одном из посещаемых Государем монастырей Владимирской епархии Мария Николаевна заметила больную старицу схимонахиню, сидящую в кресле далеко в стороне; во время молебна она, видимо, попросила отца подойти к этой страдалице и утешить ее.
       Кончился молебен. Государь пошел из храма, но неожиданно для всех сворачивает с дороги в сторону и подходит к больной схимонахине, которая от нечаянной радости заплакала. Государь поговорил с больной, ободрил и просил от нее благословения и молитв. Схимонахиня пришла в полное замешательство и не решалась на такое дерзновенное дело, как благословение Помазанника Божия.
       Государь успокоил растерявшуюся старицу и вторично просил ее благословения. Она, наконец, благословила его, как мать благословляет сына, и Государь поцеловал у нее руку. По примеру отца поступили и дети. Старица от духовного восторга умильно плакала слезами радости; виновница сего Мария Николаевна торжествовала, что имела возможность порадовать больную страдалицу скорбей беспросветных.
       Так эта юная Царевна с жизнерадостным лицом и любвеобильным сердцем всюду вносила радость, мир и утешение, являясь для всех ангелом утешения. Своими делами и поступками она напомнила не только своего дедушку Царя-Миротворца, но и прабабушку - Императрицу Марию Александровну, отличавшуюся добротой и сострадательностью к страждущим и обремененным судьбой.
       Когда Великие Княжны посещали детские приюты, то здесь вели себя с детьми-сиротами как с родными, без брезгливости целуя и лаская их. Приход их в приют столько вносил с собою ласки и привета, что дети в восторге радости кидались обнимать их, целуя руки, толпясь около них. Дети своим чутким сердцем ощущали в них чистую, искреннюю, нежную к ним любовь.
       Детское сердце не обманывает.
       Великая Княжна Анастасия Николаевна была еще совершенно юной девочкой, а потому трудно определить ее характер и душевный облик. Она как оранжерейный цветочек только распускалась, а неумолимая судьба не дала возможности ей расцвести. Она росла полненьким пухленьким ребенком, весело резвясь, не предвидя грядущего испытания.
       Она была резвее своих сестер, в то же время имела хорошие способности, но временами ленилась в учении. Это обычное явление у способных детей. Наружным видом она больше походила на своего отца и бабушку Императрицу Марию Феодоровну. Замечалось, что в ее детской душе таились добрые задатки искренности и откровенности.
       Анастасия Николаевна своей искренностью утешала своих родителей, которым мало приходилось видеть этих благородных качеств среди окружающих людей».
       (Из книги игумена Серафима (Кузнецова)«Православный Царь-мученик»).
      
       «5 марта 1910 года.
       Моя любимая, дорогая милая Мамá, мне очень радостно, что завтра я приму Тело Господне и Его Кровь. Это очень хорошо. Пожалуйста, прости меня, что я не всегда слушаю тебя, когда ты мне что-то говоришь. Сейчас я постараюсь слушать всех и особенно моих дорогих Папу и Маму. Пусть Бог благословит моих милых Папу и Маму. Нежно вас целую. Ваша любящая, преданная и благодарная за все дочь Татьяна.
       28 ноября 1911 года, Ливадия.
       Моя дорогая, родная, милая Мамá, я прошу прощения за то, что не слушаю тебя, спорю с тобой, - что я непослушная. Сразу я никогда ничего не чувствую, а потом ощущаю себя такой грустной и несчастной оного, что утомила тебя, потому что тебе все время приходилось мне все повторять.
       Пожалуйста, прости меня, моя бесценная Мамочка. Сейчас я действительно постараюсь быть как можно лучше и добрее, потому что я знаю, как тебе не нравится, когда одна из твоих дочерей не слушается и плохо себя ведет.
       Я знаю, как это ужасно с моей стороны плохо себя вести, моя дорогая Мамá, но я на самом деле, милая моя, буду стараться вести себя как можно лучше, и никогда не утомлять тебя, и всегда слушаться с первого слова.
       Прости меня, дорогая. Пожалуйста, напиши мне только одно слово, что ты меня прощаешь, и тогда я смогу пойти спать с чистой совестью. Да благословит тебя Бог всегда и повсюду! Никому не показывай это письмо. Поцелуй от твоей любящей, преданной, благодарной и верной дочери Татьяны.
       1 января 1909 года.
       Моя милая маленькая Ольга, пусть новый 1909 год принесет тебе много счастья и всяческие блага. Старайся быть примером того, какой должна быть хорошая, маленькая, послушная девочка. Ты у нас старшая и должна показывать другим, как себя вести.
       Учись делать других счастливыми, думай о себе в последнюю очередь. Будь мягкой, доброй, никогда не веди себя грубо или резко. В манерах и речи будь настоящей леди. Будь терпелива и вежлива, всячески помогай сестрам. Когда увидишь кого-нибудь в печали, старайся подарить солнечной улыбкой.
       Ты бываешь такой милой и вежливой со мной, будь такой же и с сестрами. Покажи свое любящее сердце. Прежде всего, научись любить Бога всеми силами души, и Он всегда будет с тобой. Молись Ему от всего сердца. Помни, что Он все видит и слышит. Он нежно любит Своих детей, но они должны научиться исполнять Его волю. Я нежно целую тебя, милое дитя, и с любовью благословляю. Пусть Бог пребудет с тобой и хранит тебя Пресвятая Богородица. Твоя старая Мамá».
       (Из переписки Императрицы Александры Феодоровны с Великими Княжнами).
      
       «Около пяти часов к моему отцу приходила Ее Величество, которой он ежедневно выслушивал сердце. К этому времени мой отец всегда просил нас подать ему вымыть руки, что мы и делали, наливая воду в стеклянную чашку, которую Великие Княжны называли «простоквашницей».
       Однажды, уже после нашего отъезда, мой отец попросил сидевшую у него Великую Княжну Анастасию Николаевну выйти в коридор и позвать лакея.
       «Вам зачем?» - «Я хочу вымыть руки». - «Так я вам подам». На протесты моего отца она сказала: «Если это ваши дети могут делать, то отчего я не могу?». Моментально завладев «простоквашницей», она начала усердно помогать моему отцу мыть руки.
       Вообще простота и скромность были отличительными чертами Царской Семьи. Великие Княжны говорили: «Если вам не трудно, то мамá просит вас прийти». «Мой отец всегда говорил нам, что любит Их Высочества не меньше нас, своих детей. Рассказывал, как трогательно они дружны между собой, как, в особенности, Анастасия Николаевна любит Ольгу Николаевну, всюду ходит за ней и с уважением и нежностью целует у нее руки: как они просты в своей одежде и в образе жизни, так что Алексей Николаевич донашивал старые ночные рубашки своих сестер».
       (Из воспоминаний Т.Мельник (Боткиной)).

       «Они не придавали значения своему Царскому положению, болезненно воспринимая высокопарное обращение.
       Однажды, на заседании комиссии по делам благотворительности, я должна была обратиться к Великой Княжне Татьяне Николаевне как к президенту этой комиссии и, естественно, начала: «Если это будет угодно Вашему Царскому Высочеству...». Она посмотрела на меня с изумлением и, когда я села рядом с ней, наградила меня пинком под столом и прошептала: «Ты что, с ума сошла, так ко мне обращаться?».
       Пришлось мне поговорить с Императрицей, чтобы убедить Татьяну, что в официальных случаях такое обращение необходимо».
       (Из воспоминаний фрейлины баронессы С. Буксгевден).
      
       «Когда ей было 20 лет, Великая Княжна Ольга Николаевна получила право распоряжаться частью своих денег, и первая ее просьба была разрешить ей оплатить лечение ребенка-инвалида. Выезжая на прогулки, она часто видела этого ребенка, ковыляющего на костылях, и слышала, что его родители были слишком бедными, чтобы платить за его лечение. С этой целью она немедленно начала откладывать свое небольшое ежемесячное содержание».
       (Из книги «Царские дети», М., 1999 г.).
      
       «Вся семья жила в большой дружбе между собой и находила внутри себя любовь и твердость переживать и с терпением и кротостью переносить наступившие для нее дни тяжелого угнетения и унижения, а порой и оскорбления.
       Из детей наиболее сильной волею и твердостью характера отличалась Великая Княжна Татьяна Николаевна. Госпожа Битнер говорит, что «если бы семья лишилась Александры Феодоровны, то «крышей» для нее была бы Татьяна Николаевна.
       ...Это была девушка вполне сложившегося характера, прямой, честной и чистой натуры: в ней отмечалась исключительная склонность к установлению порядка в жизни и сильно развитое сознание долга.
       Она ведала за болезнью матери, распорядками в доме, заботилась об Алексее Николаевиче и всегда сопровождала Государя на его прогулках, если не было Долгорукова. Она была умная, развитая: любила хозяйничать и, в частности, вышивать и гладить белье».
       Великая Княжна Ольга Николаевна представляла собою типичную хорошую русскую девушку с большой душой. На окружающих она производила впечатление своей ласковостью, своим «чарующим», милым обращением. Со всеми она держала себя ровно, спокойно и поразительно просто и естественно. Она не любила хозяйства, но любила уединение и книги. Она была развитая и очень начитанная; имела способности к искусствам: играла на рояле, пела и в Петрограде училась пению, хорошо рисовала.
       Она была очень скромной и не любила роскоши. Битнер говорит: «Мне кажется, она гораздо больше всех в семье понимала их положение и сознавала опасность его. Она страшно плакала, когда уехали отец с матерью из Тобольска». «Бывало, она смеется, а чувствуется, что ее смех только внешний, а там, в глубине души, ей вовсе не смешно, а грустно».
       Великая Княжна Мария Николаевна была самая красивая, типично русская, добродушная, веселая, с ровным характером, приветливая девушка. Она любила и умела поговорить с каждым, в особенности с простым человеком.
       Во время прогулок в парке вечно она, бывало, заводила разговоры с солдатами охраны, расспрашивала их и прекрасно помнила, у кого как звать жену, сколько ребятишек, сколько земли и т. п.
       Во время ареста она сумела расположить к себе всех окружающих, не исключая и комиссаров Панкратова и Яковлева, а в Екатеринбурге охранники-рабочие обучали ее готовить лепешки из муки без дрожжей.
       Великая Княжна Анастасия Николаевна, несмотря на свои 17 лет, была еще совершенным ребенком. Такое впечатление она производила главным образом своей внешностью и своим веселым характером. Она была низенькая, очень плотная, «кубышка», как дразнили ее сестры.
       Ее отличительной чертой было подмечать слабые стороны людей и талантливо имитировать их. Это был природный, даровитый комик. Вечно, бывало, она всех смешила, сохраняя деланно серьезный вид. В семье ее прозвали комичной кличкой «Швибз».
       Про всех Великих Княжон вместе полковник Кобылинский говорит: «Все они, не исключая и Татьяны Николаевны, были очень милыми, симпатичными, простыми, чистыми, невинными девушками.
       Они в своих помыслах были куда чище очень многих современных девиц и гимназисток даже младших классов гимназии».
       (Из воспоминаний М. К. Дитерихса «В своем кругу».).


© Copyright: tsaarinikolai.com