ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ.
TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY.



Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.
(Ин 15:13)

АЛЬБОМЫ АННЫ
АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ


АЛЬБОМЫ АННЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ



ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

КОНТАКТЫ







НАШИ ДРУЗЬЯ - MEIDÄN YSTÄVÄT





НАМ ЗАПОВЕДАНО ВЗЯТЬ КРЕСТ НАШ И ПОСЛЕДОВАТЬ ХРИСТУ


        «Ты знаешь, как я люблю твою страну, которая стала моей».
        (Из письма Императрицы к Государю).
        
        «Будем непрестанно за родину молиться. Христос, помилуй мя, грешную, и спаси Россию».
        (Из письма Императрицы Александры Феодоровны).
        
        «...Какая я стала старая, но чувствую себя матерью этой страны и страдаю, как за своего ребенка и люблю мою родину, несмотря на все ужасы теперь и все согрешения. Ты знаешь, что нельзя вырвать любовь из моего сердца и Россию тоже, несмотря на черную неблагодарность к Государю, которая разрывает мое сердце, но ведь это не вся страна, болезнь, после которой она окрепнет. Господь, смилуйся и спаси Россию!». /.../ Молюсь непрестанно».
        (Из письма Императрицы к А.А. Вырубовой, март 1918 г., Тобольск).
        
        «...Как я счастлива, что мы не за границей, а с ней все переживаем. Как хочется с любимым больным человеком все разделить, вместе пережить и с любовью и волнением за ним следить, так и с Родиной».
        (Из письма Государыни, Тобольск).
        
        «...В молитве утешение... Неимоверно тяжело видеть гибель народа дорогой страны, но Христос не оставит своих, не даст погибнуть всем невинным. Соблазн и разруха всего, тьма покрывает все, стыд и срам.
        До чего в это короткое время дошли, разве совесть у них все еще спит? А когда последняя их минута придет, когда перед вечным судом будут стоять... хочется им кричать: «Проснитесь, душа погибает!». Земное короткое существование проходит, а что там их ждет? Милосердный Господь, сжалься над несчастной Родиной, не дай ей погибнуть под гнетом свободы».
        (Из письма Государыни, Тобольск).
        
        «Мне не жаль себя, а жаль тех людей, которые из-за меня пострадали и страдают. Жаль Родину и народ!».
        (Из письма Государя).
        
        «Как я люблю мою страну, со всеми ее недостатками, она мне все дороже и дороже, и я каждый день благодарю Господа за то, что Он позволил нам остаться здесь».
        (Из письма Государя, Тобольск).
        
        «Сколько еще времени будет наша несчастная Родина терзаема и раздираема внешними и внутренними врагами. Кажется иногда, что больше терпеть нет сил. Даже не знаешь, на что надеяться, чего желать, а все-таки никто как Бог, да будет воля Его святая!».
        (Из дневника Государя, 1918 г.).
        
        «...Я испытала такую глубокую жалость к России и к ее детям, которые в настоящее время не знают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто раз больше во время его болезни, чем когда он весели здоров?
        Хотелось бы понести его страдания, научить его терпению, помочь ему. Вот что я чувствую каждый день. Святая Россия не может погибнуть. Но Великой России, увы, больше нет».
        (Из письма Великой Княгини Елизаветы Федоровны Государыне. 1918 г.).
        
        «Очевидец Иван Иванов, побывавший в Екатеринбурге и передававший свои впечатления о жизни Царской Семьи, сообщал: «Как-то в доме, где проживал Государь, испортилось электричество. Вызвали мастера с помощником для починки. Мастер был ярый революционер, а его помощник - солдат большевик. И вот, когда они пришли в дом и увидели Государя, его кроткие добрые глаза и когда Царь начал сними разговаривать так просто, так кротко, расспрашивая о их жизни, о семье, то оба мастера не выдержали и расплакались.
        Им стало совестно, как они потом говорили, смотреть в глаза Государя за все то зло, которое они сделали ему и России, и они решили уйти из своих партий и быть верными Государю и родине.
        Об этих раскаявшихся большевиках в то время, когда я там был, передавал человек, бывший в Екатеринбурге, говорил весь город, но сами раскаявшиеся бежали, боясь расстрела комиссаров».
        (Н.Д. Тальберг, «Светлой памяти возлюбленного Государя»).
        
        «Даже в эти дни нанесения грубых обид Цесаревич своего сострадания и любви к этим жестоким людям не изменил. Однажды Теглева спросила Алексея Николаевича: «Если вы будете Царем, то что будете делать?» Цесаревич сказал: «Нет, я Царем не буду». - «А если бы пришлось быть вопреки вашей воле, - повторила Теглева, - то как бы вы стали поступать?». Он сказал: «Я говорю, что Царем не буду. Если и пришлось бы быть, вопреки моей воле, то я прежде всего устрою большой дом, куда соберу всех бесприютных детей, а вас поставлю начальницей этого дома: сам же буду часто к вам приезжать».
        Вот что думало его любвеобильное детское сердце, оно не помнило зла своих врагов, а думало о их же жалких сиротах».
        (Из книги игумена Серафима (Кузнецова) «Православный Царь-мученик»).
        
        «Государь любил простой народ, ибо в нем больше находил искренности. Большинство прислуги у Государя было из крестьянского сословия, которые были ему верны до революции, остались таковыми и в дни узнических страданий, до конца выполнив свой святой долг.
        Мне известны следующие лица, бывшие при Государе до конца: камердинер Волков, бывший унтер-офицер камердинер Чемодуров, Софронов и другие, все из крестьян, бывшие нижние чины.
        Все они с возмущением и негодованием отвергали всю ту ложь и клевету, которую писали про Государя и его семью в газетах и в разных лубочных книжонках.
        Как я уже писал, Государь почти совершенно не пил охмеляющих напитков; так свидетельствовала и оставшаяся в живых Дворцовая прислуга: Государь иногда перед обедом выпивал по одной маленькой рюмочке сливицы или портвейна, и то очень редко. Шампанского он совершенно не пил, а на праздниках брал бокал, пригубит и поставит на стол.
        Прислуга благоговела пред их семейной честной, дружной жизнью, в которой свято хранился брачный союз. Все эти лица из бывшей Дворцовой прислуги уже после переворота, когда не было основания заподозрить их в лести, со слезами на глазах говорили: «Мы до сего времени такого благородного, сострадательного, любящего, можно непогрешимо сказать, праведного семейства не видели и, наверное, больше не увидим».
        А про детей царских близкие к ним без слез не могли говорить, так они их любили. Они говорили: «Наши ангелы-утешители улетели от нас на небо, а мы, грешные, еще влачим свое существование на этой грешной несправедливой земле».
        (Из книги игумена Серафима (Кузнецова) «Православный Царь-мученик»).
        
        «...Он (Государь) прямо поразителен - такая крепость духа, хотя бесконечно страдает за страну, но поражаюсь, глядя на Него. Все остальные Члены Семьи такие храбрые и хорошие и никогда не жалуются, Маленький (Наследник Цесаревич) - ангел».
        (Из письма Государыни).
        
        «На все воля Божия. Уповаю на Его милосердие и спокойно, покорно смотрю в будущее».
        (Государь Николай II).
        
        «Отец просит передать всем тем, кто ему остался предан, и тем, на кого они могyт иметь влияние, чтобы они не мстили за него, так как он всех простил и за всех молится, чтобы не мстили за себя и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильнее, но что не зло победит зло, а только любовь».
        (Из письма Вел. Кн. Ольги Николаевны, написанного в Тобольске в 1918 г.).
        
                        Молитва

        Сергей Бехтеев
        
        Пошли нам, Господи, терпенье
        В годину буйных, мрачных дней
        Сносить народное говенье
        И пытки наших палачей.
        Дай крепость нам, о Боже Правый,
        Злодейство ближнего прощать
        И крест тяжелый и кровавый
        С Твоею кротостью встречать.
        И в дни мятежного волненья,
        Когда терзают нас враги,
        Терпеть позор и оскорбленья,
        Христос Спаситель, помоги.
        Владыка мира, Бог вселенной,
        Благослови молитвой нас
        И дай покой душе смиренной
        В невыносимый страшный час.
        И у преддверия могилы
        Вдохни в уста Твоих рабов
        Нечеловеческие силы
        Молиться кротко за врагов.

        (Стихотворение, которое Бехтеев послал в октябре 1917 г. через графиню А.В.Гендрикову Их Императорским Высочествам в Тобольск, было найдено в Ипатьевском доме в бумагах Вел. Кн. Ольги Николаевны).

        «Долг родителей в отношении детей - подготовить их к жизни, к любым испытаниям, которые ниспошлет им Бог». «Для Бога нет невозможного. Я верю в то, что кто чист своей душой, тот будет всегда услышан и тому не страшны никакие трудности и опасности жизни, т. к. они непреодолимы только для тех, кто мало и неглубоко верует».
        (Из дневника Государыни).
        
        «В доме Ипатьева среди оставшихся вещей судебными властями было найдено много книг духовного содержания. Они (члены Царской Семьи - сост.) не расставались с ними не только в Тобольске, но захватили их даже в Екатеринбург и берегли до самого конца.
        В них имеются многочисленные подчеркнутые и отчеркнутые места... Епископ Мефодий, внимательно ознакомившийся с этими книгами и сделанными в них пометками, пишет: «Эти места не только говорят о духовном состоянии Августейшей Семьи, об их крепкой, глубокой вере, смирении, всепрощении и духовной бодрости, но и являются как бы их духовным завещанием и наставлением. Да будут же слова, подчеркнутые ими и кровью их засвидетельствованные, нам на духовную пользу и вразумление».
        «Верующие в Господа Иисуса Христа шли на смерть, как на праздник; ...становясь перед неизбежного смертью, сохраняли то же самое дивное спокойствие духа, которое не оставляло их ни на минуту...
        Они шли спокойно навстречу смерти потому, что надеялись вступить в иную, духовную, жизнь, открывающуюся для человека за гробом.
        Христиане должны мужественно переносить оскорбления и борьбу, как внешние, так и внутренние.
        Ударяемые скорбями христиане должны восходить в преуспеяние посредством терпения. Таков путь христианского жительства.
        Где Святый Дух, там, как тень за солнцем, последует гонение и борьба. Воззри на пророков, в которых действовал Дух Святый: каким они подвергались гонениям. Воззри на Господа, Который - Путь и Истина и, Который претерпел гонение не от какого-либо чуждого народа, но от своего собственного племени...
        Не следует христианам приходить в недоумение при напастях: подвергаться преследованию - неотъемлемая принадлежность истины.
        Мученики, прошедшие через многие виды мучений, явили силу непобедимого мужества, подчинившись и самой смерти насильственной: после этого они удостаиваемы были венцом. Чем многочисленнее были их страдания, тем большие получили они славу от Бога и дерзновение к Богу.
        Нам заповедано взять крест наш и последовать Христу, что значит - быть постоянно готовым к смерти. Если будем в таком расположении и настроении духа, то, как сказано, будем переносить с великим удобством всякую скорбь, и внутреннюю и находящую извне. Говорящие, что любят Господа, пусть докажут справедливость своих слов не только великодушным терпением всех случающихся скорбей, но и терпением охотным, с любовью, ради надежды, отложенной в Господе.
        Во всяком времени, месте и деле будем твердо держаться одной цели, чтобы нам, подвергаясь различным обидам от человеков, радоваться, а не скорбеть, - радоваться не просто, не бессмысленно: радоваться на том основании, что обретаем благоприятный случай к получению прощения в наших согрешениях, прощая ближнему. В этом заключается разум истины.
        Блажен тот, кто, укоряемый и унижаемый ежедневно, понудил себя к терпению ради Бога: он примет участие в вечном празднике мучеников и вступит дерзновенно в общение с Ангелами».
        (Из книги Е.Е. Алферьева «Император Николай II как человек сильной воли»).
        
        «Укоряемы - благословляйте, гонимы - терпите, хулимы - утешайтесь, злословимы - радуйтесь. Вот наш путь. Претерпевший до конца - спасется».
        (Из дневника Государыни).
        
        «...Ничего, жизнь - суета, все готовимся в Царство Небесное. Тогда ничего страшного нет. Все можно у человека отнять, но душу никто не может...».
        (Из письма Государыни).
        
        «За три дня до злодеяния, 1/14 июля, была последняя служба в помещении, занятом Царской Семьей. Священник отец Иоанн Сторожев так описывает этот момент:
        «Мне показалось, что как Николай Александрович, так и все его дочери на этот раз были – я не скажу - в угнетении духа, но все же производили впечатление как бы утомленных.... Став на свое место, мы с диаконом начали последование обедницы.
        По чину обедницы положено в определенном месте прочесть молитвословие «Со святыми упокой». Почему-то на этот день диакон, вместо прочтения, запел эту молитву, стал петь и я, несколько смущенный таким отступлением от устава. Но, едва мы запели, как я услышал, что стоявшие позади нас члены семьи Романовых опустились на колени...».
        Так подготовились они, сами того не подозревая, к своей смерти, принимая погребальное напутствие. В это богослужение, вопреки обыкновению, никто из семьи не пел, что тотчас обратило внимание духовенства, и, выйдя из дома, они поделились своими впечатлениями, что как будто у них там что-то случилось и они все какие-то другие».
        (Из книги «Государь Император Николай II и его семья», 1993 г., М.).
        
        «Сознавала ли Царская Семья угрожающую ей смертельную опасность? Да, несомненно, ...не только сознавали приближение конца, но и готовились к нему. Вел. Княжна Анастасия Николаевна и Наследник Цесаревич Алексей Николаевич были еще слишком юными, ...но и они не закрывали глаза на действительность, как это видно из случайно вырвавшихся у Наследника слов: «Если будут убивать, то только бы не мучили».
        Отдавали себе отчет в том, что их ожидает, и те немногие лица из числа свиты и верных слуг, добровольно последовавшие в ссылку в Сибирь с Царской Семьей.
        Генерал-адъютант И.Л. Татищев еще в Тобольске сказал однажды П.Жильяру: «Я знаю, что я не выйду из этого живым. Я молю только об одном - чтобы меня не разлучали с Государем и дали умереть вместе с ним».
        (Из книги Е.Е. Алферьева «Император Николай II как человек сильной воли»).
        
        «Екатеринбургские советские власти состояли:
        а) из «уральского областного совета», в котором было тридцать приблизительно членов под председательством комиссара Белобородова;
        б) из «президиума», представлявшего из себя своего рода исполнительный комитет из нескольких членов: Белобородова, Голощекина, Сыромолотова, Сафарова, Войкова и т. д.,
        в) из «чрезвычайки» (народное наименование чрезвычайной комиссии для борьбы с контрреволюцией и спекуляцией), центр которой находился в Москве и имел сеть отделов по всей России.
        /.../ В Екатеринбурге чрезвычайка пользовалась всемогуществом, ее наиболее влиятельными членами были комиссары Юровский, Голощекин и т. д. Авдеев состоял под непосредственным контролем прочих комиссаров, членов «президиума» и «чрезвычайки». Они не замедлили дать себе отчет в перемене, которая произошла в настроении стражи по отношению к заключенным, и постановили принять решительные меры.
        В Москве тоже беспокоились, как это доказывает следующая телеграмма, посланная Белобородовым из Екатеринбурга Свердлову и Голощекину, находившемуся тогда в Москве: «Сыромолотов только что выехал в Москву, чтобы устроить дело согласно указаниям центра. Опасения неосновательны. Напрасно беспокоитесь. Авдеев устранён. Мошкин арестован. Авдеев заменен Юровским. Внутренняя стража переменена, ее заменили другие».
        Это телеграмма от 4 июля. В этот день действительно Авдеев и его помощник Мошкин были арестованы и заменены комиссаром Юровским, евреем, и его помощником Никулиным. Юровский привез с собой 10 человек, которые почти все были австро-германскими пленными и выбраны из числа палачей «чрезвычайки».
        «Дом особого назначения» сделался отделением чрезвычайки, и жизнь заключенных превратилась в сплошное мученичество.
        В это время убийство Царской Семьи уже было решено в Москве... В воскресенье 14 июля Юровский приказал позвать священника, отца Строева, и разрешил совершить богослужение. Узники - уже приговоренные к смерти, и им нельзя отказать в помощи религии.
        16-го, около 7 часов утра, он приказал Павлу Медведеву, которому всецело доверял и который стоял во главе русских рабочих, принести ему двенадцать револьверов системы Нагана, которые имелись у русской стражи. Когда это приказание было исполнено, он объявил ему, что вся Царская Семья будет казнена в ту же ночь, и поручил сообщить об этом русской страже. Медведев сделал это около 10 часов.
        Немного спустя, Юровский проник в комнаты, занимаемые членами Царской Семьи, разбудил их и всех, живших с ними, и велел им приготовиться следовать за ним. Предлогом он выставил то, что должен их увезти, потому что в городе мятежи, и что пока они будут в большей безопасности в нижнем этаже.
        ...Узники остановились в комнате, указанной им Юровским. Они были уверены, что пошли за экипажами или автомобилями, которые должны их увезти, и ввиду того, что ожидание продолжалось долго, потребовали стульев. Их принесли три. Цесаревич, который не мог стоять из-за своей больной ноги, сел посреди комнаты. Царь сел слева от него, д-р Боткин стоял справа, немного позади. Государыня села у стены (справа от двери, через которую они вошли), неподалеку от окна...
        Внезапно в комнату возвращается Юровский с семью австро-германцами и двумя своими друзьями, комиссарами Ермаковым и Вагановым, заправскими палачами чрезвычайки. С ними находится Медведев. Юровский подходит и говорит Государю: «Ваши хотели вас спасти, но это им не удалось, и мы принуждены вас казнить». Он тотчас поднимает револьвер и стреляет в упор в Государя, который падает, как сноп.
        Это сигнал к залпу. Каждый из убийц выбрал свою жертву. Юровский взял на себя Государя и Цесаревича. Для большинства заключенных смерть наступила почти немедленно, однако Алексей Николаевич слабо застонал. Юровский прикончил его выстрелом из револьвера.
        Анастасия Николаевна была только ранена и при приближении убийц стала кричать; она падает под ударами штыков.
        Анна Демидова тоже уцелела - благодаря подушкам, за которыми пряталась. Она бросается из стороны в сторону и, наконец, в свою очередь падает под ударами убийц».
        (Пьер Жильяр, «Из воспоминаний об Императоре Николае II и его семье»).
        
        «Когда все было кончено, комиссары сняли с жертв их драгоценности, и тела были перенесены на простынях при помощи оглобель от саней до грузового автомобиля, ожидавшего у ворот двора между двумя дощатыми оградами...
        После больших затруднений, так как дорога была очень плоха, грузовик доехал до лесной поляны. Трупы были сложены на землю и частью раздеты. Тут комиссары обнаружили большое количество драгоценностей, которые Великие Княжны носили спрятанными под своей одеждой. Они тотчас ими завладели, но в спешке уронили несколько вещей на землю, где их затоптали.
        Трупы были затем разрезаны на части и положены на большие костры, для усиления огня в них подлили бензина. Части, наименее поддающиеся огню, были уничтожены при помощи серной кислоты.
        В течение трех дней и трех ночей убийцы делали свою разрушительную работу под руководством Юровского и двух его друзей - Ермакова и Ваганова. Из города на поляну было привезено 175 килограммов серной кислоты и более 300 литров бензина. Наконец 20 июля все было кончено. Убийцы уничтожили следы костров, и пепел был сброшен в отверстие шахты или разбросан вблизи опушки, дабы ничто не обнаружило того, что произошло...
        Этими палачами были: еврей Юровский, русские каторжане Медведев, Никулин, Ермаков и Ваганов, а также семь немцев и австрияков».
        (Пьер Жильяр, «Из воспоминаний об Императоре Николае II и его семье»).
        
        «4-го июля в екатеринбургских газетах появилось объявление президиума уральского областного совета рабочих и красноармейских депутатов, в котором говорилось, что ввиду приближения контрреволюционных банд к красной столице Урала - Екатеринбургу и ввиду возможности того, что коронованному палачу удастся избежать народного суда, президиум совета постановил: расстрелять бывшего Царя Николая Романова, виновного в бесчисленных кровавых насилиях над русским народом, каковое постановление в ночь с 16 на 17-е июля (по новому стилю) приведено в исполнение. Семья же Николая Романова в ограждение безопасности вывезена в надежное место.
        Таково было объявление подлинных кровавых палачей, но на самом деле ими было совершено зверское убийство не одного Государя, но всей его семьи, доктора Боткина, лакея Труппа, повара Седнева и комнатной девушки Демидовой.
        Это кровавое преступление было совершено по приказанию Свердлова из Москвы. Были обнаружены шифрованные телеграфные сношения Свердлова с Голощекиным, в которых уведомлялось, что с 16 на 17-е июля исполнено дело в Екатеринбурге, а с 17 на 18-е в Алапаевске, где были брошены живыми в шахту Великая Княгиня Елисавета Феодоровна и Великие Князья.
        По показанию одного из участников убиения Государя и его семьи, дело представлялось в следующем виде. 16-го июля по новому стилю 1918 года перед вечером комендантом Юровским было приказано отобрать у всех караульных, стоявших на постах при охране дома, револьверы системы «Нагана»... Юровский сказал человеку, собравшему револьверы, в 8 часов вечера: «Сегодня мы будет расстреливать все семейство», - и в 10 часов вечера приказал ему предупредить команду о том, что, если команда услышит выстрелы, то не тревожилась бы, что им и было исполнено.
        В 12 часов ночи комендант Юровский начал будить узников. Государь, семья и прислуга встали, оделись, умылись и приблизительно через час времени все 11 человек вышли из своих комнат.
        Все они на вид были спокойны и как будто никакой опасности не ожидали. Из верхнего этажа дома они спустились по лестнице в нижний этаж и были проведены в глухую комнату в конце дома. Государь нес сына Алексея на руках. Приказано было узникам нести с собой по подушке. В эту комнату Юровский приказал принести три стула, на которые посадил Государя, Государыню и Цесаревича, а остальным приказал встать к стене.
        Убивали царственных страдальцев Юровский, его помощник, два члена из чрезвычайки и 7 латышей. Убитые мученики лежали на полу в разных положениях в лужах крови. Дольше всех мучился и стонал Цесаревич Алексей Николаевич. Юровский еще после этого несколько раз выстрелил в юного страдальца, и он перестал стонать.
        Передающий сие говорил, что вид убитых царственных мучеников настолько повлиял на него, что его начало тошнить, и он вышел из комнаты. При выходе этого участника убийства из комнаты его на улице встретили два разводящих красноармейца и спросили его: «лично ли застрелили Николая II; вместо его чтоб другого не застрелили, а то тебе отвечать придется, ты принимал его». На это он ответил им: «Хорошо лично видел, что они застрелены, т. е. Николай II, его семья, доктор и трое прислуги, всего 11 человек». По его словам, у каждого убитого было по нескольку ран в разных местах тела, лица у всех были залиты кровью, одежда у всех также была в крови.
        /.../ По приказанию Юровского тела убитых были вынесены из комнаты, положены на грузовой автомобиль на разостланное серое солдатское сукно и покрыты таким же сукном. С убитых все ценное было обобрано и передано Юровскому. Пол в комнате, где совершено убийство, приказано красноармейцам ночью же вымыть, а также замыть кровь на парадном крыльце, в ограде и на месте стоянки автомобиля.
        Автомобиль с 11 телами убитых мучеников, по словам одного участника этого дела, был направлен на Верх-Исетский завод, где тела были брошены в шахту, которую взорвали, бросая туда бомбы, чтобы она засыпалась землей. Но следствию удалось обнаружить около одной шахты за Верх-Исетским заводом место, где по предположению сжигались тела мучеников, так как на этом пепелище были найдены вещи царственных мучеников. Также есть и другие основания, доказывающие, что тела мучеников сожжены при помощи бензина и азотной кислоты.
        Так закончили свою многострадальную жизнь Царственные страстотерпцы и их верные слуги. Совершено злодеяние еще небывалое в истории народов мира».
        (Из книги игумена Серафима (Кузнецова) «Православный Царь мученик»).


Православный календарь 2010. Царственные страстотерпцы.


© Copyright www.tsaarinikolai.com