ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ RY.
Tsaariperhe

TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
ЦАРЬ ‒ ЭТО СИМВОЛ РОССИИ, РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА!





ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

PayPal

КОНТАКТЫ



PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY.
Anna_ja_perhe





ЦАРИЦА РУССКАЯ, ЗЕМНАЯ МАТЬ РУСИ



Императрица Александра Феодоровна. Художник Heinrich von Angeli (1840-1925). 1897 ГОД

«Я не виновата, что застенчива. Я гораздо лучше чувствую себя в храме, когда меня никто не видит; там я с Богом и народом... Императрицу Марию Феодоровну любят потому, что Императрица умеет вызывать эту любовь и свободно чувствует себя в рамках придворного этикета: а я этого не умею, и мне тяжело быть среди людей, когда на душе тяжело».

(Императрица Александра Феодоровна).

«Вера ее всем известна. Она горячо верила в Бога, любила Православную Церковь, тянулась к благочестию, и непременно к древнему, уставному; в жизни была скромна и целомудренна. В отношении политики она была истой монархисткой, видевшей в лице своего мужа священного Помазанника Божия. Став русской Царицей, она сумела возлюбить Россию выше своей первой родины. Она была чутка, отзывчива на людское горе и сердобольна, в устроении разных благотворительных учреждений изобретательна и настойчива. Множество новых, весьма крупных, благотворительных учреждений возникли по ее инициативе, благодаря ее заботам и поддержке».

(Из «Воспоминаний последнего протопресвитера русской армии и флота о. Георгия Шавельского»).

«Государыня была, прежде всего, матерью и женой. Вначале она пыталась ограничить свои обязанности Государыни до той меры, насколько это было возможно, и уделяла оставшееся свободным время своей семье. Она не любила ни роскоши, ни блеска, была равнодушна к туалетам настолько, что камеристкам приходилось напоминать ей о заказах новых платьев. Она носила одно и то же платье годами, в военные годы она не заказала себе ни единого из принадлежностей туалета.

Своих детей она весьма строго воспитывала в нетребовательности. Одежда переходили от старших к младшим совсем, как в бедных буржуазных семьях – в Финских шхерах Императорские дети часто носили скромные хлопчатобумажные платья. Если бы Им довелось жить после революции, то они очень хорошо обошлись бы даже в очень простых условиях. Государыня, которая распоряжалась сравнительно большими средствами на приобретение нарядов, не использовала деньги на свои платья, а раздавала их бедным или жертвовала на благотворительные цели до такой степени, что часто оставалась без денег, когда действительно нужен был новый праздничный наряд».

(Из воспоминаний «Анна Вырубова - фрейлина Государыни»).

«Описывая жизнь в Крыму, я должна сказать, какое горячее участие принимала Государыня в судьбе туберкулезных, приезжавших лечиться в Крым. Санатории в Крыму были старого типа. Осмотрев их все в Ялте, Государыня решила сейчас же построить на свои личные средства в их имениях санатории со всеми усовершенствованиями, что и было сделано. Часами я разъезжала по приказанию Государыни по больницам, расспрашивая больных от имени Государыни о всех их нуждах. Сколько я возила денег от Ее Величества на уплату лечения неимущим!

Если я находила какой-нибудь вопиющий случай одиноко умирающего больного, Императрица сейчас же заказывала автомобиль и отправлялась со мной, лично привозя деньги, цветы, фрукты, а главное - обаяние, которое она всегда умела внушить в таких случаях, внося с собой в комнату умирающего столько ласки и бодрости. Сколько я видела слез благодарности! Но никто об этом не знал; Государыня запрещала мне говорить об этом.

(Из воспоминаний А.А. Вырубовой «Страницы из моей жизни»).

«Я видела Государыню России в операционной, держащей наготове эфирные бутылки, обращающейся с хирургическим инструментом, помогающей в сложнейших операциях, принимая, не колеблясь, ампутированные руки и ноги.
Я видела её снимающую с раненых запачканную кровью одежду, которая была полна паразитов, терпящую тошнотворные запахи, не отступающей ни перед каким повседневным ужасом военного госпиталя. Я вытерпела много бедствий после моего пребывания сестрой милосердия, но это было незначительным по сравнению с тем, что видела в военных госпиталях. Однажды Государыня сказала мне, что вряд ли чем- либо она была так горда, как свидетельством, которое она получила по окончании курса сестёр милосердия. Окончили курсы также Великие Княжны Ольга и Татьяна и я».

(Из воспоминаний «Анна Вырубова - фрейлина Государыни»).

«Государыня любила посещать больных - она была врожденной сестрой милосердия; она вносила с собой к больным бодрость и нравственную поддержку. Раненые солдаты и офицеры часто просили ее быть около них во время тяжелых перевязок и операций, говоря, что «Не так страшно», когда Государыня рядом.
Как она ходила за своей больной фрейлиной княжной Орбельяни: она до последней минуты жизни княжны оставалась при ней и сама закрыла ей глаза».

(Из воспоминаний А.А. Вырубовой «Страницы из моей жизни»).

«Не был оставлен без внимания Царицы и рабочий народ, для которого учреждались вспомоществовательные институты, питомники для грудных детей, дома и приюты для безприютных сирот, дома для безработных, престарелых, родовспомогательные учреждения, приюты для сумасшедших, библиотеки, читальни и разные учреждения, в которых получали посильную работу те, которые еще способны были трудиться.
Особенно любила Императрица, как любящая мать, заботиться о девочках-сиротках, устраивая для них школы и приюты».

(Из книги игумена Серафима (Кузнецова).

«Государыня ...обдумывала все свои действия и, скорее, с недоверием относилась к тем, кто к ним приближался; но чем проще и сердечнее был человек, тем скорее она таяла. Все, кто страдал, были близки ее сердцу, и она всю себя отдавала, чтобы в минуту скорби утешить человека.
Я свидетельница сотни случаев, когда Императрица, забывая свои собственные недомогания, ездила к больным, умирающим или только что потерявшим дорогих близких; и тут Императрица становилась сама собой, нежной, ласковой матерью.
И те, кто знал ее в минуты отчаяния и горя, никогда ее не забудут. Неподкупно честная и прямая, она не выносила лжи; ни лестью, ни обманом нельзя было ее подкупить.
Но иногда Императрица была упряма, и тогда между нами происходили мелкие недоразумения. Особым утешением ее была молитва; непоколебимая вера в Бога поддерживала ее и давала мир душевный... «Никогда нельзя знать, что нас завтра ожидает», - говорила она и ожидала худшее. Молитва, повторяю, была ее всегдашним утешением».

(Из воспоминаний А.А. Вырубовой «Страницы из моей жизни»).

«От первых месяцев я сохранил совершенно отчетливое воспоминание о крайнем интересе, с каким Императрица относилась к воспитанию и обучению своих детей, как мать, всецело преданная своему долгу. Вместо высокомерной, холодной Царицы, о которой мне столько говорили, я к величайшему удивлению нашел женщину, просто преданную своим материнским обязанностям. В это время по некоторым признакам я мог также отдать себе отчет в том, что сдержанность ее, на которую столь многие обижались и, которая вызывала против нее столько враждебных чувств, была, скорее, последствием природной застенчивости и как бы маской ее чувствительности».

(Пьер Жильяр, «Из воспоминаний об Императоре Николае II и его семье»).

«Цесаревич и Их Высочества часто хворали, и Государыня, как преданная мать, непременно хотела находиться рядом с детьми и выполнять обязанности сиделки. В ней было сильно развито материнское чувство. Ее Величество могла о ком-то заботиться. Если какая-то особа завоевывала ее привязанность и доверие, Государыня начинала проявлять интерес к мельчайшим деталям ее жизни. «Вера, Надежда, Любовь — это все, что имеет значение», — имела обыкновение говорить Ее Величество».

(Из воспоминаний Юлии Ден «Подлинная Царица»).

«Во время семейных бесед их разговор был всегда далек от всяких мелких пересудов, затрагивавших чью-либо семейную жизнь и бросавших какую-либо тень на одну из сторон. В течение многих дней и вечеров, когда я имел радость находиться в близком общении с Царской Семьей, я ни разу не слышал даже намека на сплетню, столь оживлявшую всегда все классы как нашего, так и иностранного общества. Попытки некоторых близких лиц нарушить это обыкновение неизменно встречались молчанием и переменой разговора.

В этом отношении Семья моего Государя была единственной из всех, какие я когда-либо знал: о них сплетничали все, даже близкие родные, они не сплетничали ни оком. Вся грязь человеческой жизни, с которой Его Величеству, как высшему лицу, приходилось невольно сталкиваться, вызывала в нем, по известным мне случаям, ярко выраженное отвращение, полное брезгливого нежелания останавливать на них свое внимание или входить в подробности. Но вся Семья отнюдь не обособлялась от жизни в других ее проявлениях».

(Из воспоминаний флигель-адъютанта Мордвинова).

«Блистательное ли окно Дворца, слепое ли окошечко подвала – одно устремление мысли ввысь. Ни одной «фразы», ни одной позы, никогда о себе. Только обязанности, долг перед мужем-Царем, Наследником-сыном. Никогда перед людьми – всегда перед Богом. /.../ Трогательна была их любовь и прямо обожание родителей и взаимная дружба. Никогда не видел такого согласия в столь многочисленной Семье. Прогулка с Государем или совместное чтение считалось праздничным событием».

(Из воспоминаний И.В. Степанова «Милосердия двери»).

«Всё же больше всего Государыня боялась войны, так как она видела в этом конец России. Государь скрыл от неё всеобщую мобилизацию. Я была свидетелем её неописуемой скорби, когда она узнала об этом, всё ещё желая всеми своими силами как-то спасти Россию. Она чувствовала приближение гибели и искренне пыталась делать всё возможное, что может сделать любящая женщина для спасения, как России, так и своей семьи».

(Из воспоминаний «Анна Вырубова - фрейлина Государыни»).

«В крушении Царской власти в России нельзя обвинять Государыню. Напротив, самая большая ответственность лежит на тех, кто пытался всеми средствами свалить ответственность на Государыню. Имею в виду, в частности, Великих Князей, которые затевали интриги против Императорской Четы.
Государыня хотела помочь своему мужу сохранить своё высокое положение и своё полномочие. По её мнению надо было сделать всё возможное, чтобы война оказалась, в конце концов, победной. Она не хотела даже и слушать тех, кто говорил, что Государю надо отказаться от своей Монаршеской власти.
Потом, когда отречение от Престола действительно произошло, было поразительно, как Государыня несла бремя изменившихся условий. Никто не слышал её жалующейся об утрате господствующего положения.
Многочисленные письма, которые ей удалось написать мне во время своего заключения, говорят об её исключительном спокойствии, с которым она приспособилась к злоключениям. Всё же, она была Государыней до последнего и я уверена, что она за всё время заключения не впала в безутешность.
Последняя Русская Государыня была верной и безупречной супругой, которая больше всего любила своего мужа и своих детей. Если бы она не была Государыней, она была бы радостной и счастливой матерью семейства».

(Из воспоминаний «Анна Вырубова - фрейлина Государыни»).


Последняя фотография Царской Четы. Тобольск. Из архива А. А. Танеевой

Подготовила Людмила Хухтиниеми.