ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ.
TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY.



Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.
(Ин 15:13)

АЛЬБОМЫ АННЫ
АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ


АЛЬБОМЫ АННЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ



ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

КОНТАКТЫ







НАШИ ДРУЗЬЯ - MEIDÄN YSTÄVÄT






ЦАРСТВЕННАЯ МУЧЕНИЦА ВЕЛИКАЯ КНЯЖНА АНАСТАСИЯ НИКОЛАЕВНА


Анастасия Николаевна, Великая Княжна

Великая Княжна Анастасия Николаевна, четвертая дочь императора Николая II и императрицы Александры Феодоровны, родилась 5 (18) июня 1901 года в Петергофе.

Царь Николай записал в своем дневнике: «Около 3 часов у Аликс начались сильные боли. В 4 часа я встал и пошёл к себе и оделся. Ровно в 6 утра родилась дочка Анастасия. Всё свершилось при отличных условиях скоро и, слава Богу, без осложнений. Благодаря тому, что всё началось и кончилось, пока все ещё спали, у нас обоих было чувство спокойствия и уединения! После этого засел за писание телеграмм и оповещение родственников во все концы света. К счастью, Аликс чувствует себя хорошо. Малышка весит 11½ фунта и рост имеет в 55 см».


Ее Императорское Высочество Великая Княжна российская Анастасия Николаевна

Полный титул Анастасии Николаевны звучал как Ее Императорское Высочество Великая Княжна российская Анастасия Николаевна Романова, однако им не пользовались, в официальной речи называя ее по имени и отчеству, а дома звали «маленькой», «Настаськой», «Настей», «Кубышкой» — за небольшой рост (157 см.) и кругленькую фигуру и «Швыбзиком» — за подвижность и неистощимость в изобретении шалостей и проказ.

По воспоминаниям современников, детей Императора не баловали роскошью. Анастасия делила комнату со старшей сестрой Марией.

Стены комнаты были серыми, потолок украшен изображениями бабочек. На стенах — иконы и фотографии. Мебель выдержана в белых и зеленых тонах, обстановка простая, почти спартанская, кушетка с вышитыми подушечками, и армейская койка, на которой Великая Княжна спала круглый год. Эта койка двигалась по комнате, чтобы зимой оказаться в более освещённой и тёплой части комнаты, а летом иногда вытаскивалась даже на балкон, чтобы можно было отдохнуть от духоты и жары. Эту же койку брали с собой на каникулы в Ливадийский дворец, на ней же Великая Княжна спала во время сибирской ссылки. Одна большая комната по соседству, разделённая занавеской пополам, служила Великим Княжнам общим будуаром и ванной.

Рано утром полагалось принимать холодную ванну, вечером — теплую, в которую добавлялось несколько капель духов, причем Анастасия предпочитала духи Коти с запахом фиалок. Эта традиция сохранилась со времени Императрицы Екатерины I.


Когда девочки были малы, ведра с водой носила в ванную прислуга, когда они подросли — это вменялось в обязанность им самим. Ванн было две — первая большая, оставшаяся со времени царствования Императора Николая I (по сохранившейся традиции все, кто мылись в ней, оставляли на бортике свой автограф), другая — меньшего размера — предназначалась для детей.

Воскресений ждали с особенным нетерпением — в этот день Великие Княжны посещали церковь, а затем детские балы у своей тёти - Великой Княгини Ольги Александровны. «Девочки наслаждались каждой минутой, вспоминала Великая Княгиня Ольга Александровна. — Особенно радовалась моя милая крестница Анастасия, поверьте, я до сих пор слышу, как звенит в комнатах её смех. Танцы, музыка, шарады - она погружалась в них с головой».

Как другие дети Императора, Анастасия получила домашнее образование. Обучение началось в восьмилетнем возрасте, в программу входили французский, английский и немецкий языки, история, география, закон Божий, естественные науки, рисование, грамматика, арифметика, а также танцы и музыка. Прилежанием в учебе Анастасия не отличалась, она терпеть не могла грамматику, писала с ужасающими ошибками, а арифметику с детской непосредственностью именовала «свинством». Преподаватель английского языка Сидней Гиббс вспоминал, что однажды она пыталась подкупить его букетом цветов, чтобы повысить оценку, а после его отказа отдала эти цветы учителю русского языка — Петру Васильевичу Петрову.

В основном семья жила в Александровском дворце, занимая только часть из нескольких десятков комнат. Иногда переезжали в Зимний дворец.

В середине июня семья отправлялась в путешествия на императорской яхте "Штандарт", обычно — по финским шхерам, высаживаясь время от времени на острова для коротких экскурсий. Особенно Императорской семье полюбилась небольшая бухта, которую окрестили бухтой Штандарта. В ней устраивали пикники, или играли в теннис на корте, который Император устроил собственными руками.

Отдыхали и в Ливдийском дворце. В основных помещениях располагалась Императорская семья, в пристройках — несколько придворных, охрана и слуги. Купались в теплом море, строили крепости и башни из песка, иногда выбирались в город, чтобы покататься на коляске по улицам или посетить магазины. В Петербурге это делать не получалось, так как любое появление Царской семьи на людях создавало толчею и ажиотаж.

Бывали иногда в польских поместьях, принадлежащих Царской семье, где Царь Николай Александрович любил охотиться.

Несмотря на распространившуюся компанию клеветы на Григория Ефимовича Распутина, Анастасия, как и все царские дети, полностью доверяла старцу и делилась с ним своими переживаниями и мыслями.

Великая Княгиня Ольга Александровна вспоминала, как однажды в сопровождении Царя прошла в детские спальни, где Распутин благословлял одетых в белые ночные сорочки Великих Княжон на сон грядущий. «Мне показалось, что все дети очень привязаны к нему, — отмечала Великая княгиня. — Они испытывали к нему полное доверие».

То же взаимное доверие и привязанность видится в письмах старца Григория, которые он посылал Императорской Фамилии. Вот выдержка из одного из писем, датированного 1019 годом: «Миленькие дети! Спасибо за память, за сладкие слова, за чистое сердце и за любовь к Божьим людям. Любите Божью природу, все создание Его, наипаче свет. Матерь Божия все занималась цветами и рукодельем».

Анастасия писала Распутину: «Мой любимый, драгоценный, единственный друг. Как мне хочется встретиться с вами снова. Сегодня я видела вас во сне. Я всегда узнаю у мама?, когда вы посетите нас в следующий раз, и счастлива, что имею возможность отправить вам это поздравление. Поздравляю вас с Новым годом, и пусть он принесет вам здоровье и счастье. Я всегда помню о вас, мой дорогой друг, потому что вы всегда были добры ко мне. Я давно не видела вас, но каждый вечер вспоминала вас непременно. Я желаю вам всего самого лучшего. Мама обещает, что когда вы приедете снова, мы обязательно встретимся у Ани. Эта мысль переполняет меня радостью. Ваша Анастасия».

Враги Русского Самодержавия организовали по Петербургу настолько грязные слухи, что против Распутина ополчились братья и сестры Императора, причем Ксения Александровна отправила брату особенно резкое письмо, обвиняя Распутина в "хлыстовстве", протестуя против того, что этот «лживый старик» имеет невозбранный доступ к детям. Из рук в руки передавались подметные письма и карикатуры, на которых были изображены отношения старца с Императрицей, девочками и Анной Вырубовой. Но коварство злоумышленников и завистников не повлияли на отношения Императорской семьи к Распутину и продолжались вплоть до его зверского убийства 17 декабря 1916 года.


А. А. Мордвинов вспоминал, что после убийства Распутина все четверо Великих Княжон «казались притихшими и заметно подавленными, они сидели тесно прижавшись друг к другу» на диване в одной из спален, как будто понимая, что Россия пришла в движение, которое скоро станет неконтролируемым. На грудь Распутину положили иконку, подписанную Императором, Императрицей и всеми пятью детьми. Вместе со всей Императорской Фамилией 21 декабря 1916 года Анастасия присутствовала на отпевании. Над могилой старца решено было возвести часовню, однако из-за последующих событий этот замысел не был реализован.

По воспоминаниям современников, вслед за матерью и старшими сестрами, Анастасия горько рыдала в день объявления войны 1914 года.

В день четырнадцатилетия по традиции каждая из дочерей Императора становилась почетным командиром одного из российских полков. В 1911 году, после ее рождения, имя святой Анастасии Узорешительницы в честь Княжны получил Каспийский 148-й пехотный полк. Свой полковой праздник он стал отмечать 22 декабря, в день святой. Полковая церковь была возведена в Петергофе архитектором М.Ф. Вержбицким.

В 14 младшая дочь Императора стала его почетным командиром (полковником), о чем Царь Николай сделал соответствующую запись в своем дневнике. Отныне полк стал официально именоваться 148-й Каспийский Ее Императорского Высочества Великой Княжны Анастасии пехотный полк.

Во время войны Императрица отдала под госпитальные помещения многие из дворцовых комнат. Старшие сестры Ольга и Татьяна вместе с матерью стали сестрами милосердия; Мария и Анастасия, как слишком юные для такой тяжелой работы, стали патронессами госпиталя. Обе сестры отдавали собственные деньги на закупку лекарств, читали раненым вслух, вязали им вещи, писали под их диктовку письма домой, и по вечерам развлекали телефонными разговорами, шили белье, готовили бинты и корпию.

«Сегодня я сидела рядом с нашим солдатом и учила его читать, ему это очень нравится, — отмечала Анастасия Николаевна. — Он стал учиться читать и писать здесь, в госпитале. Двое несчастных умерли, а еще вчера мы сидели рядом с ними».

Мария и Анастасия давали раненым концерты и всеми силами старались отвлечь их от тяжелых мыслей. Дни напролет они проводили в госпитале, неохотно отрываясь от работы ради уроков. Анастасия до конца своей жизни вспоминала об этих днях: «Мне помнится как мы давным-давно посещали госпиталь. Надеюсь, все наши раненые в конечном итоге остались живы. Почти всех потом увезли из Царского села. Ты помнишь Луканова? Он был так несчастен, и так любезен одновременно, и всегда играл как ребенок с нашими браслетами. Его визитная карточка осталась в моем альбоме, но сам альбом, к сожалению, остался в Царском. Сейчас я в спальне, пишу на столе, а на нем стоят фотографии нашего любимого госпиталя. Знаешь, это было чудесное время, когда мы посещали госпиталь. Мы часто вспоминаем об этом, и наших вечерних разговорах по телефону и обо всем прочем…».

По воспоминаниям современников, Анастасия была маленькой и плотной, с русыми с рыжинкой волосами, с большими голубыми глазами, унаследованными от отца. Девочка отличалась легким и жизнерадостным характером, любила играть в лапту, в фанты, в серсо, могла часами без устали носиться по дворцу, играя в прятки. Легко лазила по деревьям, и часто из чистого озорства отказывалась спуститься на землю. Она была неистощима на выдумки, к примеру, любила раскрашивать щеки и носы сестер, брата и молодых фрейлин душистым кармином и клубничным соком.

С ее легкой руки в моду вошло вплетать в волосы цветы и ленты, чем маленькая Анастасия очень гордилась. Была неразлучна со старшей сестрой Марией, обожала брата, и могла часами развлекать его, когда Алексея укладывала в постель очередная болезнь. Анна Вырубова вспоминала, что «Анастасия была словно сделана из ртути, а не из плоти и крови». Однажды, будучи совсем малышкой, трех или четырех лет от роду, на званом приеме в Кронштадте она залезла под стол и стала щипать присутствующих за ноги, изображая собаку — за что получила немедленный строгий выговор от отца.

Также она отличалась явным талантом комической актрисы и обожала пародировать и передразнивать окружающих, причем делала это очень талантливо и смешно. Однажды Алексей сказал ей: «Анастасия, тебе нужно представлять в театре, будет очень смешно, поверь!».

На что получил неожиданный ответ, что Великая Княжна не может выступать в театре, у нее есть другие обязанности. Иногда, впрочем, ее шутки становились небезобидными. Так она неутомимо дразнила сестер, однажды играя в снежки с Татьяной, попала ей в лицо, да так сильно, что старшая сестра не смогла удержаться на ногах; впрочем сама виновница, перепуганная насмерть долго плакала на руках у матери. Великая Княгиня Нина Георгиевна позднее вспоминала, что маленькая Анастасия никак не желала простить ей высокого роста, во время игр пыталась обхитрить, подставить ножку, и даже поцарапать соперницу.

«Она постоянно доходила в своих шутках до опасной грани, — вспоминал Глеб Боткин, сын убитого вместе с Царской семьей лейб-медика. — Она постоянно рисковала быть наказанной».

Особой аккуратностью и любовью к порядку маленькая Анастасия тоже не отличалась. Хэлли Ривз, жена американского дипломата, аккредитованного при Дворе последнего Императора, вспоминала, как маленькая Анастасия, будучи в театре, ела шоколад, не удосужившись снять свои длинные белые перчатки, и отчаянно перемазала себе лицо и руки. Ее карманы были постоянно забиты шоколадками и конфетами «Крем-брюле», которыми она щедро делилась с окружающими.

Она также любила животных. Вначале у нее жил шпиц по имени Швыбзик, с ним также было связано немало забавных и трогательных случаев. Так, Великая Княжна отказывалась ложиться спать, пока к ней не присоединялась собачка, а однажды, потеряв своего любимца, звала его громким лаем — и преуспела, Швыбзик отыскался под диваном. В 1915 году когда шпиц умер от инфекции, она была безутешна в течение нескольких недель. Вместе с сестрами и братом, они отпели собачку и похоронили ее в Петергофе, на Детском острове. Затем у нее жил пес по имени Джимми.

Она любила рисовать, причем делала это весьма неплохо, с удовольствием играла с братом на гитаре или балалайке, вязала, шила, смотрела кинофильмы, увлекалась модным в то время фотографированием, причем имела собственный фотоальбом, обожала висеть на телефоне, читать или просто валяться в постели. Во время войны стала курить, в чем компанию ей составляли старшие сестры.


Великая Княжна не отличалась хорошим здоровьем. С детства она страдала от боли в ступнях — последствие врожденного искривления больших пальцев ног. Имела слабую спину, при том, что всеми силами уклонялась от требуемого для укрепления мышц массажа, прячась от приходящей массажистки в буфет или под кровать. Даже при небольших порезах кровотечение не останавливалось аномально долго, из чего врачи делали вывод, что вслед за матерью Анастасия является носительницей гемофилии.

Как свидетельствовал генерал М.К. Дитерихс, участвовавший в расследовании убийства Царской семьи, «Великая Княжна Анастасия Николаевна, несмотря на свои семнадцать лет, была еще совершенным ребенком. Такое впечатление она производила главным образом своей внешностью и своим веселым характером. Она была низенькая, очень плотная, — «Кубышка», как дразнили ее сестры. Ее отличительной чертой было подмечать слабые стороны людей и талантливо имитировать их. Это был природный, даровитый комик. Вечно, бывало, она всех смешила, сохраняя деланно-серьезный вид».

Она зачитывалась пьесами Шиллера и Гёте, любила Мало и Мольера, Диккенса и Шарлоту Бронте. Хорошо играла на рояле, и охотно исполняла с матерью в четыре руки пьесы Шопена, Грига, Рахманинова и Чайковского.

Преподаватель французского языка Пьер Жильяр так вспоминал о ней: «Она была баловница — недостаток, от которого она исправилась с годами. Очень ленивая, как это бывает иногда с очень способными детьми, она обладала прекрасным произношением французского языка и разыгрывала маленькие театральные сцены с настоящим талантом. Она была так весела и так умела разогнать морщины у всякого, кто был не в духе, что некоторые из окружающих стали, вспоминая прозвище, данное ее матери при английском Дворе, звать её «Солнечный луч».


По воспоминаниям Лили Ден (Юлии Александровны фон Ден), близкой подруги Александры Федоровны, в феврале 1917 года, в самый разгар революции, дети один за другим заболели корью. Анастасия слегла последней, когда Царскосельский дворец уже окружали восставшие войска. Царь был в это время в ставке главнокомандующего, в Могилеве, во дворце оставались только Императрица с детьми.

В ночь на 2 марта 1917 года Лили Ден оставалась ночевать во дворце, в Малиновой комнате, вместе с Великой Княжной Анастасией. Детям, чтобы они не волновались, объясняли, что войска, окружившие дворец, и далекие выстрелы — результат проводимых учений.

Александра Федоровна предполагала «скрывать от них правду так долго, как только будет возможно». В 9 часов 2 марта узнали об принудительном отречении Царя.

В среду, 8 марта, во дворце появился граф Павел Бенкндорф с сообщением, что Временное правительство приняло решение подвергнуть Императорскую семью домашнему аресту в Царском Селе. Было предложено составить список людей, желающих остаться с ними. Лили Ден немедленно предложила свои услуги.

9 марта об отстранении отца от власти сообщили детям. Через несколько дней вернулся Царь Николай. Жизнь под домашним арестом оказалась достаточно сносной. Пришлось уменьшить количество блюд во время обеда, так как меню Царской семьи время от времени оглашалось публично, и не стоило давать лишний повод для провоцирования и без того разъяренной черни. Провокаторы и жаждущие крови предатели России часто смотрели сквозь прутья ограды, как семья гуляет по парку и иногда встречали ее свистом и руганью, так что прогулки пришлось сократить.

22 июня 1917 года решено было побрить девочкам головы, так как волосы у них выпадали из-за стойко державшейся температуры и сильных лекарств. Алексей настоял, чтобы его побрили тоже, вызвал тем самым крайнее неудовольствие у матери.

Несмотря ни на что, образование детей продолжалось. Весь процесс возглавил Пьер Жильяр, преподаватель французского; сам Царь Николай учил детей географии и истории; баронесса Бексгевден взяла на себя уроки английского и музыки; мадемуазель Шнайдер преподавала арифметику; графиня Гендрикова - рисование; доктор Евгений Сергеевич Боткин — русский язык; Александра Федоровна — Закон Божий.

Старшая, Ольга, несмотря на то, что ее образование было закончено, часто присутствовала на уроках и много читала, совершенствуясь в том, что было уже усвоено.

В это время была еще надежда для семьи бывшего ЦАРЯ уехать за границу; но Английский король Георг V, кузен Царя решил не рисковать и предпочел принести в жертву Царскую семью, вызвав тем самым шок в собственном Кабинете министров.

В конечном итоге Временное правительство приняло решение о переводе семьи бывшего Царя в Тобольск. В последний день перед отъездом они успели попрощаться со слугами, в последний раз посетить любимые места в парке, пруды, острова. Алексей записал в своем дневнике, что в этот день умудрился столкнуть в воду старшую сестру Ольгу.

12 августа 1917 года поезд под флагом японской миссии Красного Креста в строжайшей тайне отбыл с запасного пути.

26 августа на пароходе «Русь» Императорская семья прибыла в Тобольск. Дом, предназначенный для них, ещё не был окончательно готов, потому первые восемь дней они провели на пароходе.

Наконец под конвоем, Императорская семья была доставлена в двухэтажный губернаторский особняк, где им отныне предстояло жить. Девочкам отвели угловую спальню на втором этаже, где они разместились все на тех же армейских койках, захваченных из Александровского дворца. Анастасия дополнительно украсила свой угол любимыми фотографиями и рисунками.

Жизнь в губернаторском особняке была достаточно однообразной; главное развлечение — наблюдать за прохожими из окна. С 9.00 до 11.00 — уроки. Часовой перерыв на прогулку вместе с отцом. Вновь уроки с 12.00 до 13.00. Обед. С 14.00 до 16.00 прогулки и немудреные развлечения вроде домашних спектаклей, или зимой — катания с собственноручно выстроенной горки. Анастасия, по собственным словам, с увлечением заготавливала дрова и шила. Далее по расписанию следовали вечерняя служба и отход ко сну.

В сентябре им позволили выходить в ближайшую церковь к утренней службе. Опять же, солдаты образовывали живой коридор вплоть до самых церковных дверей. Отношение местных жителей к Царской семье было благожелательным, к неудовольствию новых самозваных властей.

Неожиданно Анастасия стала набирать вес, причем процесс шел достаточно быстрыми темпами, так что даже Императрица, безпокоясь, писала подруге: «Анастасия к отчаянию своему растолстела и видом своим в точности напоминает Марию несколько лет назад — такая же огромная талия и короткие ноги… Будем надеяться, с возрастом это пройдет…

Анастасия писала Великой Княгине Ксении Александровне: «Эти дни у нас почти всё время солнце, и уже начинает греть, так приятно! Стараемся поэтому больше быть на воздухе. — С горы мы больше не катаемся (хотя она еще стоит), так как ее испортили и прокопали поперек канаву, для того, чтобы мы не ездили, ну, и пусть; кажется на этом пока успокоились, так как уже давно она многим кажется мозолила глаза. Ужасно глупо и слабо, правда.

Ну, а мы теперь нашли себе новое занятие. Пилим, рубим и колем дрова, это полезно и очень весело работать. Уже выходит довольно хорошо. И этим мы ещё многим помогаем, а нам это развлечение. Чистим ещедорожки и подъезд, превратились в дворников.

Пока я ещё не обратилась в слона, но это еще может быть в скором будущем, уж не знаю почему вдруг, может быть мало движений, хотя не знаю. — Извиняюсь за ужасный почерк, что-то рука плохо двигается. Мы все на этой неделе говеем и сами поем у нас дома. Были в церкви, наконец. И причаститься тоже можно будет там.

Ну, а как Вы все поживаете и что поделываете. Особенного у нас ничего нет, что можно написать. Теперь надо кончать, так как сейчас мы пойдем на наш двор, работать и т. п. Все Тебя крепко обнимают и я тоже и всех остальных тоже. Всего хорошего, Тетя душка».

В апреле 1918 года Президиум Всероссийского Центрального исполнительного комитета четвертого созыва принял решение о переводе бывшего Царя в Москву с целью суда над ним. После долгих колебаний, Александра Федоровна решилась сопровождать мужа, «для помощи», с ней должна была уехать Мария.

Остальные должны были дожидаться их в Тобольске, в обязанности Ольги входило заботиться о больном брате, Татьяны — вести домашнее хозяйство, Анастасии — «всех развлекать». Впрочем, в начале с развлечением обстояло туго, в последнюю ночь перед отъездом никто не сомкнул глаз, и когда наконец утром, к порогу были поданы крестьянские подводы для Царя, Царицы и сопровождающих, три девочки — «три фигуры в сером» со слезами провожали уезжавших до самых ворот.

В опустевшем доме жизнь продолжалась медленно и печально. Читали друг другу вслух, гуляли. Анастасия по-прежнему качалась на качелях, рисовала и играла с больным братом. По воспоминаниям Глеба Боткина, сына лейб-медика, погибшего вместе с Царской семьей, однажды он увидел Анастасию в окне, и поклонился ей, но охрана немедля прогнала его прочь, угрожая стрелять, если он посмеет подойти так близко еще раз.

3 мая 1918 года стало ясно, что по какой-то причине, отъезд бывшего Царя в Москву был отменен и вместо этого Николай Александрович, Александра Федоровна и Мария вынуждены были остановиться в доме инженера Ипатьева в Екатеринбурге, реквизированном новой властью специально для того, чтобы разместить Царскую фамилию.

В письме, помеченном этой датой, Императрица наказывала дочерям «правильно распорядиться медикаментами» — под этим словом подразумевались драгоценности, которые удалось спрятать и захватить с собой. Под руководством старшей сестры Татьяны, Анастасия зашила оставшиеся у нее украшения в корсет платья — при удачном стечении обстоятельств предполагалось за них выкупить себе путь к спасению.

19 мая наконец было решено, что оставшиеся дочери и Алексей, к тому времени достаточно окрепший, присоединятся к родителям и Марии в доме Ипатьева в Екатеринбурге. На следующий день, 20 мая все четверо сели вновь на пароход «Русь», доставивший их в Тюмень. По воспоминаниям очевидцев, девочек везли в закрытых на ключ каютах, Алексей ехал вместе со своим денщиком по фамилии Нагорный, доступ к ним в каюту был запрещен даже для врача.

22 мая пароход прибыл в Тюмень, и далее на специальном поезде четверых детей доставили в Екатеринбург. Анастасия сохраняла при этом отличное расположение духа, в письме, рассказывающем о поездке, слышатся нотки юмора: «Мой дорогой друг. Расскажу тебе, как мы ехали. Мы вышли рано утром, потом сели в поезд и я заснула, а вслед за мной все остальные. Мы все очень устали, потому что не спали до этого целую ночь. Первый день было очень душно и пыльно, и приходилось на каждой станции задергивать занавески, чтобы нас никто не мог видеть. Однажды вечером я выглянула, когда мы остановились у маленького дома, станции там не было, и можно было смотреть наружу. Ко мне подошел маленький мальчик, и попросил: «Дядя, дай газету, если у тебя найдется». Я сказала: «Я не дядя, а тетя, и газеты у меня нет». Я сначала не поняла, почему он решил, что я «дядя», а потом вспомнила, что волосы у меня были коротко острижены и вместе с солдатами, которые нас сопровождали, мы долго смеялись над этой историей. Вообще, в пути было много забавного, и если будет время, я расскажу тебе о путешествии с начала и до конца. Прощай, не забывай меня. Все тебя целуют. Твоя Анастасия».

23 мая в 9 часов утра поезд прибыл в Екатеринбург. Здесь от детей удалили прибывших вместе с ними преподавателя французского языка Жильяра, матроса Нагорного и фрейлин. К поезду были поданы экипажи и в 11 часов утра Ольга, Татьяна, Анастасия и Алексей были наконец доставлены в дом инженера Ипатьева.


В Ипатьевском доме

Жизнь в «доме особого назначения» была однообразна, скучна — но не более того. Подъём в 9 часов, завтрак. В 2.30 — обед, в 5 — полуденный чай и ужин в 8. Спать семья ложилась в 10.30 вечера. Анастасия вместе с сестрами шила, гуляла по саду, играла в карты и читала матери вслух духовные издания. Немного позже девочек обучили печь хлеб и они с увлечением отдавались этому занятию.

Во вторник 18 июня 1918 года, Анастасия отпраздновала свой последний, 17-й день рождения. Погода в тот день стояла отличная, только к вечеру разразилась небольшая гроза. Цвели сирень и медуница. Девочки испекли хлеб, затем Алексея вывезли в сад, и вся семья присоединилась к нему. В 8 вечера поужинали, сыграли несколько партий в карты. Спать легли в обычное время, в 10.30 вечера.

Официально считается, что решение о расстреле Царской семьи было окончательно принято Уральским советом 16 июля в связи с возможностью сдачи города белогвардейским войскам и якобы обнаружившемуся заговору о спасении Царской семьи.

В ночь с 16 на 17 июля в 23 часа 30 минут два особоуполномоченных от Уралсовета вручили письменный приказ о расстреле командиру отряда охраны П. З. Ермакову и коменданту дома комиссару Чрезвычайной следственной комиссии Я.Я. Юровскому. После краткого спора о способе исполнения казни, Царскую семью разбудили и под предлогом возможной перестрелки и опасности быть убитыми отрикошетившими от стен пулями, предложили спуститься в угловую полуподвальную комнату.

Согласно «свидетельству» Якова Юровского, Романовы до последнего момента ни о чем не подозревали. В подвал по требованию Императрицы были принесены стулья, на которые села она сама и Николай Александрович с сыном на руках. Анастасия вместе с сестрами стояла позади. Сестры принесли с собой несколько сумочек, Анастасия захватила также любимую собачку Джимми, сопровождавшую ее во все время ссылки.

После зверского убийства в комнате Великих Княжон был найден последний рисунок, сделанный рукой Анастасии, — качели между двух берез.

Местом уничтожения Царских тел стло урочище "Четыре брата", расположеное в нескольких километрах от деревни Коптяки, недалеко от Екатеринбурга. Одна из его ям была выбрана командой Юровского для захоронения останков Царской семьи и слуг.

Удержать место в секрете не удалось с самого начала, ввиду того, что буквально рядом с урочищем проходила дорога на Екатеринбург, рано утром процессию видела крестьянка села Коптяки Наталья Зыкова, и затем ещенесколько человек. Красноармейцы, угрожая оружием, прогнали их прочь.

Позднее, в тот же день на урочище были слышны взрывы гранат. Заинтересованные странным происшествием, местные жители, спустя несколько дней, когда оцепление уже было снято, пришли в урочище и сумели обнаружить несколько ценностей (как видно принадлежавших Царской семье) в спешке не замеченных палачами.

С 23 мая по 17 июня 1919 года следователь Соколов вел разведку местности и опрос жителей деревни. С 6 июня по 10 июля по приказу адмирала Колчака начались раскопки Ганиной ямы, которые были прерваны из-за отступления белых из города.

Канонизация семьи последнего Царя в чине новомучеников была предпринята вначале зарубежной православной Церковью в 1981 году. Подготовка к канонизации в России началась в 1991 году. По благословению архиепископа Мелхиседека 7 июля в урочище был установлен Поклонный крест.

17 июля 1992 года прошел первый архиерейский Крестный ход к месту захоронения останков Царской семьи.

В 2000 году решение о канонизации Царской Семьи приняла Русская Православная Церковь. В том же году по благословению патриарха было начато строительство мужского монастыря «Ганина яма».

21 октября 2000 года Высокопреосвященнейший Викентий, архиепископ Екатеринбургский и Верхотурский, заложил первый камень в основание будущей церкви в честь Святых Царственных Страстотерпцев. Монастырь построен в основном из дерева, в нем находятся семь основных церквей.

Русский поэт Н.С. Гумилев, будучи во время Первой мировой войны прапорщиком российской армии и находясь в 1916 году в Царскосельском лазарете, посвятил Великой Княжне Анастасии Николаевне ко дню рождения следующее стихотворение:

Сегодня день Анастасии,
И мы хотим, чтоб через нас
Любовь и ласка всей России
К Вам благодарно донеслась.

Какая радость нам поздравить
Вас, лучший образ наших снов,
И подпись скромную поставить
Внизу приветственных стихов.

Забыв о том, что накануне
Мы были в яростных боях,
Мы праздник пятого июня
В своих отпразднуем сердцах.

И мы уносим к новой сече
Восторгом полные сердца,
Припоминая наши встречи
Средь царскосельского дворца.


http://priozernoe.prihod.ru/

http://impersem.kuvat.fi/kuvat/DETI+IH+VELICESTV/VELIKIE+KNJASHNY+MARIJA+I+ANASTASIJA/