ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ RY.
TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY.


Нет больше той любви, как если кто положит
душу свою за друзей своих.
(Ин 15:13)

АЛЬБОМЫ АННЫ
АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ


АЛЬБОМЫ АННЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ



ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

КОНТАКТЫ






НАШИ ДРУЗЬЯ - MEIDÄN YSTÄVÄT




ЛЮДИ МОГУТ МНИТЬ СЕБЯ ВЕЛИКИМИ ХРИСТИАНАМИ, НО БЫТЬ НЕИМОВЕРНО ЖЕСТОКИМИ И БЕЗЖАЛОСТНЫМИ К ДРУГИМ


АРХИМАНДРИТ АНДРЕЙ (КОНАНОС)



Не вспоминай постоянно о своих грехах, иначе потонешь в воспоминаниях. Ведь они не приведут тебя к воскресению и не дадут сил для борьбы и подвига.


Ты – это не твои грехи. Да, грехи у тебя есть, но ты не состоишь из одних грехов. Например, один человек пьет или курит. Другой пробовал или принимает наркотики. Кто-то делает еще что-то. Но эти страсти не суть мы, они не являются нашим «я». Да, возможно, они сформировали наш характер, из-за них у нас появились какие-то плохие, ужасные, страшные качества, но всё это – не мы.

Бог смотрит на нас и видит прекрасные, замечательные души. А мы часто отождествляем свои дела с нашей сущностью. Я солгал – значит, я лжец. Украл – значит, вор.

Но ведь это не свойство человека. Это – одномоментный отпечаток, который накладывает жизнь. Например, если мой автомобиль попал в дорожно-транспортное происшествие – столкнулся с другим автомобилем – и ему нанесены различные повреждения, то это не значит, что данные повреждения нанесены мне. Да, автомобиль – мой, и он попал в ДТП, но я – это не мой автомобиль.

Так же и грехи: они – мои, но сам я не являюсь грехом. В противном случае, для чего же тогда нам было дано крещение, миропомазание? Для чего Господь дал нам всё это? Для чего Евангелие?

Однажды один ученик в школе сказал мне:

– Знаешь, вот эту радость в Церкви, про которую ты говоришь, я никогда не видел. Моя мама всегда грустная и подавленная.

А ведь по сути мальчик хотел сказать следующее: «Моя мама ведет себя «в стиле» вашего Бога, и потому считает очень правильным постоянно вздыхать: «Горе нам, окаянным! Да смилостивится над нами Господь!».

Это чувство подавленности… Разве к нему должно приводить нас Христово Благовествование? Господь принес нам радость, а где в нас эта радость? Где надежда? Где вдохновение и оптимизм? Да, сейчас в стране кризис, у нас масса экономических, личных и других проблем, и иногда, приходя в Церковь, мы вместо того, чтобы получить стимул к жизни, начинаем испытывать страх, уныние, чувство собственного недостоинства и греха.

Некоторые считают, что всё это – признак высокой духовности. Такие люди, например, скажут смешливому человеку: «Смех – это не духовно!». А почему? Сегодня я как раз спросил об этом человека, пришедшего на исповедь. И он ответил:

– Я знаю некоторых отцов на Афоне, которые никогда не смеются!

Я ответил ему:

– А я знаю некоторых отцов на Афоне, которые смеются очень часто, так же, как и некоторые отцы за пределами горы Афон!



Фото: isihazm.ru

А если подумать обо всех шести миллиардах людей на земле? Господь над нами не для того, чтобы мучить или презирать нас. И я уверен, что на земле много христиан, которые и смеются, и плачут, и при этом пребывают в мире и душевном равновесии.

Я не хочу сказать, что глупый смех – это хорошо (хотя иногда из-за нервов и проблем и такое бывает). Но не надо впадать в другую крайность – болезненное самобичевание. Оно не лечит. Вспоминаю одну даму, очень церковную и благочестивую, которая, когда звонила своей подруге, сразу забывала о всяком благочестии и начинала страшно всех осуждать и сплетничать. Где же в те моменты была ее печаль, память о собственных грехах, самобичевание? Получается, всё это она демонстрировала лишь священнику?

Я испытываю огромное разочарование, когда встречаю людей, считающих себя великими христианами, а на деле являющихся неимоверно жестокими и безжалостными по отношению к другим. Как часто они осуждают! И я, разумеется, веду себя точно так же.

Но как, после всего этого, мы можем приходить в церковь – со смиренным видом, демонстрируя страх Божий, повторяя: «Я ничего не могу, пусть Господь просветит меня!». Ведь наше жестокосердие передается всем вокруг, и таким образом мы не даем людям испытывать радость. И самое ужасное здесь то, что мы считаем такое «здоровым духовным климатом».

Духовное здоровье не есть данность. Мы должны искать его, стремиться к нему.

Одни люди приходят в Церковь, потому что им нужно место для своих страхов, неуверенности, страстей. Такие люди просто ищут пространство, где можно приспособиться и найти что-то свое. Другие приходят в Церковь, чтобы спрятаться. Третьи начинают выражать в Церкви свою агрессию. Эти люди в принципе агрессивны и, придя в Церковь, начинают воевать – находят подходящий объект и вступают с ним в бой, как с врагом.

И когда я встречаю людей, которые еще совсем недавно дрались на футбольных матчах, были анархистами, ломали и крушили всё вокруг, а теперь, придя в Церковь, ищут и находят других людей, с которыми снова можно драться и быть агрессивными, я говорю им:

– Уж не думаете ли вы найти в Церкви какую-то формулу, по которой можно продолжать жить так же агрессивно, как и раньше, но как бы под «прикрытием»?

Каждому из нас нужно стремиться к тому, чтобы увидеть истинные мотивы своего поведения.

Человека парализуют угрызения совести и чувство вины. Мучимый ими, он вредит и своему телу. И начинает болеть. У кого-то появляются заболевания нервной системы, у кого-то – эндокринной системы, у кого-то – иммунной.

Но чаще всего заболевания связаны с нервами. Они появляются из-за сильного чувства вины и угрызений совести. Человек испытывающий эти ощущения с детства в конце концов заболевает и телесно.

У тех, кто радуется, кто счастлив, кто ощущает на себе любовь Господа, и весь организм функционирует лучше. Такие люди дышат спокойно, спят спокойно – потому что в их душе мир. Да, я согрешил, но теперь поступлю правильно. Как? Я покаюсь, поплачу и почувствую облегчение, выпустив свою боль наружу. Я пойду к своему духовнику и получу отпущение грехов. Священник допустит меня до причастия, и когда я причащусь, то успокоюсь.

И если ты поступаешь таким образом, но при этом по-прежнему не имеешь мира в душе и мучаешься угрызениями совести, – значит, что-то не так. Но ведь с Богом не может быть «не так», потому что Он обещал нам оставление грехов, и держит Свое обещание. Скорее всего, мы сами не хотим получить Его прощение, а вместо этого продолжаем бояться и болеть.

В таком случае очевидно, что мы просто не ощущаем по-настоящему Божественной Любви. И я ее не чувствую, потому что, в противном случае, меня бы не интересовало, кто что обо мне скажет. И ты ее не чувствуешь. Поэтому все мы и ищем у других людей то, чего не дополучили у Бога. А эта «нехватка», в свою очередь, мешает нам получить прощение и отпущение грехов, которые даются Божественной Любовью.

Когда ты носишь в себе чувство вины, ты не можешь оторваться от прошлого. Это чувство связано с тем, что было и прошло, но ты всё еще продолжаешь жить там. То есть видимо ты здесь, но на самом деле живешь в прошлом.

В Патерике описывается случай, когда два монаха, подойдя к реке, встретили на берегу странно одетую женщину, которая плакала и говорила: «Перенесите меня на тот берег!». Тогда один из монахов, ученик строгой духовной школы, сказал:

– Как же мы прикоснемся к этой женщине, чтобы перенести ее?

А другой ответил:

– Ничего, я ее перенесу!

– Отче, что ты делаешь? Это грех!

Таким образом, первый монах сразу же попытался вызвать у другого монаха угрызения совести. Но тот взял женщину на руки и перешел с ней реку, думая только о том, как бы им обоим не утонуть. А первый монах всё это время стоял и думал: «Что он делает? Зачем он прикасается к ней?».

Затем оба монаха продолжили свой путь, и, когда они дошли до монастыря, первый монах сказал второму:

– Отче! Всё-таки то, что ты сделал – большой грех! Нам нельзя прикасаться к женщинам, а эту ты взял на руки и перенес через реку!

– Хорошо, отче. Успокойся. Это уже прошло.

И вот они уже входят в монастырь, а первый – опять:

– Отче, а если игумен узнает… Давай вдвоем расскажем ему о том, что ты сделал!

Видишь – он начал принуждать своего брата к «покаянию», стараясь вызвать в нём чувство вины; при этом сам бы он испытал чувство удовлетворения от своего поступка.

А монах, перенесший женщину через реку, сказал в ответ:

– Хорошо, мы скажем игумену так: я посадил эту женщину к себе на спину, чтобы перенести через реку, и затем оставил ее на берегу. А ты нес ее всю дорогу до самого монастыря и вместе с ней вошел в ворота. Кто же из нас дольше нес эту женщину – я или ты? Я ее взял и оставил, а ты всё продолжаешь нести ее. Наверняка она тебе еще и постоянно мерещится. Разве это хорошо?

Вот как бывает. Мы не только сами недовольны своей жизнью, но и у других пытаемся вызвать угрызения совести.

У меня была знакомая, которой доставляло огромное удовольствие контролировать меня во время поста – ем я растительное масло или нет. Ей было ужасно приятно заставать меня «врасплох». Например, в Вербное воскресенье она постоянно спрашивала, что мы будем есть: рыбу, кальмары или растительное масло.

– Отче, а почему вы не пришли к нам в прошлое воскресенье на обед?

– Потому что я был в другом доме.

– А! И наверняка там вы ели кальмаров!

– Нет, рыбу.

– О-о-о! Рыбу!!!

Таким образом она хотела вызвать у меня ощущение «неправильности» своего поступка.



Фото: interesmir.ru

Почему люди так делают? Если бы эта женщина была довольна своей жизнью, ее бы не волновали такие вещи – пускай монах ест хоть шашлык из баранины.

Что тебе до других? Мы начинаем следить за другими тогда, когда сами находимся далеко от Бога и нам плохо.

Многие христиане живут в подвиге, но словно по принуждению. Они напрягаются и начинают завидовать другим. Поэтому нам, христианам, и интересно, как живут окружающие. В течение недели мы смотрим сериалы, а по воскресеньям становимся церковными, строгими, духовными. Из-за такого раздвоения развивается внутреннее напряжение. Почему? Потому что, по сути, мы очень привязаны к земной жизни, а в духовной жизни не видим наслаждения. И, будучи не в состоянии достигнуть этого наслаждения, стараемся вызвать у окружающих угрызения и чувство вины.

Вот что рассказал мне один мальчик, чья мать постоянно постилась:

– Я говорю маме, что не хочу поститься, не могу. Я хожу на фитнес, занимаюсь спортом по три часа ежедневно, и если не поем мяса, то просто упаду. Я прошу ее приготовить мне немного мяса, а она, когда готовит, начинает нервничать и кричать на меня. И я ем это мясо под ее крики. Скажи, разве таким образом мясо не становится постным? Я ем, а она всё кричит. Почему бы ей не есть спокойно свою чечевицу, а меня оставить в покое, чтобы мы оба не волновались?

Мы сами создаем в себе чувство вины и угрызения. И наша душа начинает задыхаться. При этом мы хотим, чтобы и другие испытывали то же самое. Но если мне нравится то, что я делаю, я буду с удовольствием это делать, а другой пусть делает, что хочет. И это не презрение, это – уважение по отношению к другому человеку: брат, живи так, как тебе нравится.

Очень часто на Страстной неделе я вижу, как люди едят скоромную пищу – например, шашлык. Раньше в таких случаях я начинал пристально смотреть на этих людей, чтобы вызвать у них чувство сожаления о своем поступке. Сейчас же я просто смотрю на них и думаю: они видят мою священническую рясу, она и так напоминает им о том, что сейчас – Страстная седмица. Так нужно ли им об этом еще и говорить? Нужно ли начинать проповедь? Пусть себе едят мясо. Откуда мне знать, какими прекрасными качествами обладает этот человек? Может быть, их у него – сотни, и единственный его недостаток – то, что он не постится. Нужно ли вызывать в нём чувство раскаяния? А если я это сделаю, мне это понравится, и я испытаю удовольствие, тайное наслаждение.

Итак, живи настоящим! Будь в настоящем. Ты покаялся на исповеди в содеянном, и оно исчезло. И не вспоминай постоянно о прежних грехах, потому что их больше нет.


Перевод: Елизавета Терентьева, старший преподаватель ПСТГУ, специально дляpravmir.ru



29 декабря 2015 г.