ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ RY.
TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
ЦАРЬ ‒ ЭТО СИМВОЛ РОССИИ, РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА!

PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY.

Нет больше той любви, как если кто положит
душу свою за друзей своих.
(Ин 15:13)




НАШИ ДРУЗЬЯ - MEIDÄN YSTÄVÄT:



АЛЬБОМЫ АННЫ
АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ


АЛЬБОМЫ АННЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ



ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

КОНТАКТЫ


«Наш род служил трем Царям, каждый день в нашем доме Царь упоминался почти как Богу равный. Наш отец подчеркивал важность для человека чувства долга и призывал нас во всех случаях жизни следовать голосу своей совести»


СОБСТВЕННЫЙ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА КОНВОЙ
ПРОЩАНИЕ В СТАВКЕ


В последний день пребывания в Могилеве Государь Император Николай II прощался в зале управления дежурного генерала со всеми чинами штаба. Офицеры Конвоя выстроились на левом фланге, а вахмистры и урядники вместе с представителями Сводного пехотного полка - на лестнице, ведущей в штаб.

В точно назначенное время вошел Государь. Он был одет в серую кубанскую черкеску, с шашкой через плечо. На груди висел лишь один Георгиевский Крест, ярко белевший на темном фоне черкески. Генерал Алексеев подал команду:

- Господа офицеры!

Государь Николай II окинул грустным взглядом присутствующих. Левую руку с зажатой в ней папахой он держал на эфесе шашки. Правая была опущена и сильно дрожала. Лицо было еще более осунувшимся и пожелтевшим.

- Господа! Сегодня я вижу вас в последний раз, - голос Государя дрогнул, и он смолк.

В помещении, где было собрано несколько сот человек, наступила гнетущая тишина. Никто даже не кашлянул, все смотрели на Государя. Взволнованный, он начал обходить строй офицеров. Однако, попрощавшись с тремя первыми, Государь не выдержал и направился к выходу. В последний момент увидел конвойцев, стоящих в алых парадных черкесках. Подошел к ним. Обнял полковника Киреева и поцеловал его. В этот момент хорунжий Лавров, гигант двухметрового роста, не выдержав напряжения, упал прямо к ногам Царя...

Перед отъездом Государь Император Николай II решил еще раз повидаться с офицерами Конвоя и Сводного полка. Войдя в зал, Царь молча поклонился им. Затем удалился в кабинет и принес фарфоровую статуэтку конвойца. Передавая свой прощальный подарок Кирееву, сказал:

- У меня таких две. Одну сохраню на память. Еще раз благодарю вас всех. Служите Родине по-прежнему так же верно.

Спускаясь по лестнице, увидел вахмистров, урядников и трубачей. Они стояли на коленях, у большинства на глазах блестели скупые мужские слезы. Царь сильно побледнел. Подошел к ним, обнял каждого и по русскому обычаю троекратно поцеловался с каждым. Попросил вахмистра 1-й лейб-гвардии Кубанской сотни подхорунжего Новосельцева передать всем казакам его прощальный привет и благодарность за верную службу. Затем, обернувшись к офицерам, сказал:

- Прошу вас оставаться здесь, не провожайте меня!

Из личного состава Конвоя с Царем в столицу уехал только один его ординарец вахмистр Пилипенко. Больше новые власти никому не разрешили...

9 марта около 11 часов Государь Император Николай II приехал в Царское Село. Казаки 2-й лейб-гвардии Кубанской и 3-й Терской сотен, узнав об этом, без какой-либо команды выстроились у своих казарм. По пути в Александровский дворец Царь должен был обязательно проехать мимо них. Примерно через час ожидания показался царский автомобиль. Увидев строй конвойцев, шофер без команды замедлил ход. Государь Николай II поднялся, поздоровался с казаками. В ответ прозвучало громкое: "Здравия желаем, Ваше Императорское Величество!". Это была последняя встреча Царя, лишенного уже свободы постановлением Временного правительства, со своим Конвоем.

В Царском Селе сотни Конвоя после 8 марта никакой гарнизонной службы уже не несли. Лишь изредка занимались строевыми занятиями и через день выводились в конном строю на проездки. Офицеры и казаки в эти смутные дни сплотились как один.

В Могилеве с отъездом Государя Николая II полковник Киреев приказал вновь возвратиться в загородный лагерь. В гарнизонные наряды они также больше не ходили.

11 марта в Ставку с Кавказа прибыл Великий Князь Николай Николаевич. Однако в тот же день представитель Временного правительства объявил ему, что он отстранен от должности Верховного Главнокомандующего. Положение Конвоя стало еще более неопределенным. В дополнение ко всему появились тревожные слухи о предполагаемом решении Временного правительства о расформировании Конвоя и отправке личного состава по разным частям. Офицеры и казаки единодушно решили, что надо принять все меры для сохранения Конвоя, соединения всех сотен в одном месте и отправке на фронт как отдельной воинской части. В это время Военный Совет разрешил всем желающим лицам свиты Его Величества подать в отставку с правом на пенсию и сохранением всех льгот. Генерал Граббе выхлопотал это право для всех офицеров Конвоя. Однако они отказались ради сохранения части с последующей ее отправкой на фронт.

В конце марта наконец пришло разрешение об убытии Конвоя на Северный Кавказ. Сотням, находившимся в Ставке, Временное правительство не разрешило заехать в Царское Село за семьями и имуществом. Новых правителей России пугала такая решительность, непоколебимость и верность конвойцев раз данной присяге. Министры боялись, что эта маленькая часть после истории со знаменами может натворить большие дела.

Поэтому Гучков приказал полковнику Кирееву отправлять сотни есаулов Рашпиля и Татонова сразу же в Екатеринодар. В Царском Селе на сборы ушло больше времени. Предстояло упаковать документы канцелярии Конвоя, собрать вещи не допущенных в Царское Село товарищей, помочь семьям офицеров и сверхсрочнослужащих, уезжающим домой на Кубань и Терек.

29 мая вечером офицеры 2-й Лейб-гвардии Кубанской, 3-й Лейб-гвардии Терской и команды 5-й Лейб-гвардии Сводной сотен в последний раз сошлись в своем Собрании. Перед каждым стоял небольшой серебряный кубок с выгравированными на них автографами офицеров Конвоя. Эти бокалы сделали по общему желанию специально к этому дню. Речей не произносили. Федор Михайлович Киреев, приехавший из Могилева, встал и молча поднял свой бокал. Это был первый и последний тост...

За исключением нескольких казаков нестроевой команды весь личный состав не нарушил военной присяги. Конвойцы не приняли ни февральский переворот, ни октябрьский. В годы гражданской войны они долго не присоединялись ни к одной из противоборствующих сторон. Однако загнанные в угол политикой расказачивания, потеряв кто отца, кто брата в ходе массовых расстрелов, многие были вынуждены пойти в Добровольческую армию. В огне братоубийственной войны погибли 24 офицера, более 200 урядников и казаков. По архивным документам, среди погибших или умерших от ран и болезней в годы гражданской войны удалось найти фамилии полковника Киреева, всех четырех командиров сотен: 1-й Лейб-гвардии Кубанской - есаула Георгия Рашпиля, 2-й Лейб-гвардии Кубанской - есаула Михаила Свидина, 3-й лейб-гвардии Терской - есаула Михаила Панкратова, 4-й лейб-гвардии Терской - Григория Татонова. Умерли в тюрьмах ВЧК сотник Шведов и есаул Лавров. В 1920 г. оставшиеся в живых вместе с семьями в составе армии генерала Врангеля покинули Родину.

В эмиграции Собственный Его Императорского Величества Конвой просуществовал как боевое подразделение до 1941 г. В 1941 г. остатки С.Е.И.В. Конвоя прибыли из Болгарии на формирование Русского Охранного Корпуса в Белград.

Николай Дмитриевич Плотников.

Примечание: Сделаны изменения на уважительное написание: Николай II - Государь Император Николай II, слово Царь, как Помазанник Божий - с большой буквы.
Л.Х.

















Источник: http://vk.com/id119669589

ЮБИЛЕЙ СОБСТВЕННОГО ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА КОНВОЯ В ЦАРСКОМ СЕЛЕ



Niki Geglov
Uploaded on Mar 21, 2010