ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ RY.
TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
ЦАРЬ ‒ ЭТО СИМВОЛ РОССИИ, РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА!

PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY.

Нет больше той любви, как если кто положит
душу свою за друзей своих.
(Ин 15:13)









АЛЬБОМЫ АННЫ
АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ


АЛЬБОМЫ АННЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ



ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

КОНТАКТЫ


«Наш род служил трем Царям, каждый день в нашем доме Царь упоминался почти как Богу равный. Наш отец подчеркивал важность для человека чувства долга и призывал нас во всех случаях жизни следовать голосу своей совести»



РОССИЙСКАЯ ИМПЕРАТРИЦА АЛЕКСАНДРА ФЕДОРОВНА



«В будущем Государыню иначе оценят те, кто ради
своей выгоды оклеветали ее».

А.А.Танеева (мон. Мария).(1)

Родилась будущая Российская Императрица Александра Федоровна в Дармштадте 6 июня 1872 г. в семье Великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и герцогини Алисы, дочери царствующей Английской Королевы Виктории Великой. Девочку назвали Алисой в честь матери, в домашнем кругу ее называли Аликс.

Прекрасное образование, полученное ею, в дальнейшем помогло в решении многих вопросов, она видела и решала их правильно.

21 октября 1894 г. принцесса Гессен-Дармштадтская Алиса присоединилась к Православию и стала называться Александрой Федоровной.

14 ноября состоялось бракосочетание Государя Николая Александровича с Александрой Федоровной.

Через два года, в мае 1896 г. в Успенском Соборе в Москве состоялась коронация, на которой Александра Федоровна стала официально Императрицей России – Соправительницей.
В письме к сестре Виктории Александра Федоровна писала: «Служба меня не утомила, скорее вдохновила с сознанием того, что я вступаю в мистический брак с Россией. Теперь я действительно Царица».

Пожалуй трудно найти человека, который был бы более оклеветан современниками, нежели Императрица Александра Федоровна, воплотившая в себе Небесное и земное.

Анна Александровна Танеева (мон. Мария) пишет в своих воспоминаниях: «Вскоре после Рождества Государь заболел гриппом, причем я видела его больным первый раз за все двенадцать лет моей жизни в Царской семье. Он вошел в комнату Государыни в своем домашнем халате и вслух с трудом читал Государыне наиболее важные телеграммы. Как раз в это время я рассказала Государю, каких чудовищных размеров приняла клевета на Государыню. Государь посмотрел на меня больными, уставшими глазами, и сказал: «Ни один порядочный человек, конечно же, не поверит этому, клевета в конце концов приносит вред тем, кто ее начал. <…> Государь хорошо знал, что почти все близкие родственники настроены против него и замышляют свержение его с престола, чтобы наречь Государем Кирилла Владимировича. Но ни Государь, ни Государыня не принимали серьезно семейных сплетен, так как они были уверены в верности престолу народа и армии».(2)

«После смерти Александра III Вдовствующая Государыня очень неохотно оставила свои права. Она любила представительства и привыкла к ним. По сути дела, она их и не оставила, так как на всех Высочайших выходах она шла впереди Государыни Александры Федоровны. Когда Императорская семья прибывала к месту, на Высочайшем выходе вначале были Царь и его мать, а после этого Государыня с кем-либо из Великих князей. Этот порядок был, конечно, по воле Вдовствующей Государыни, но, однако, Государь ему послушно подчинялся. Отверженное положение, конечно же, не нравилось молодой Государыне, она пыталась скрыть свою горечь и старалась показать себя как можно более гордой и холодной, хотя слезы поневоле выступали на ее глазах.

Свет одобрял порядок, не видя в этом ничего удивительного, — настолько большая была популярность, которой пользовалась Вдовствующая Государыня. Одним из последствий этого стало то, что в России образовалось два Двора: Двор Вдовствующей Государыни, который был более влиятельным, в него входили Великие князья и высший свет, и небольшой Двор Государыни с ее несколькими верными приближенными, а также Государь, хотя и не всецело».(3)

Это обстоятельство дало повод для безнаказанности сплетен, исходивших из высших кругов и пошатнувших царский трон.

Принявши православие, Александра Федоровна глубоко восприняла его духовную сущность. «Вера ее всем известна. Она горячо верила в Бога, любила Православную Церковь, тянулась к благочестию, и непременно к древнему, уставному; в жизни была скромна и целомудренна».(4)

«Особым утешением ее была молитва. Непоколебимая вера в Бога поддерживала ее и давала мир душевный, хотя она всегда была склонна к меланхолии. «Никогда нельзя знать, что нас завтра ожидает, - говорила она и всегда ждала худшего. Молитва, повторяю, была ее всегдашним утешением».(5)

Более всего Александра Федоровна почитала Богородицу. «Бывали счастливые дни, когда нас не узнавали, и Государыня молилась - отходя душой от земной суеты, стоя на коленях на каменном полу никем в углу темного храма не замеченная. Возвращаясь в свои царские покои, она приходила к обеду румяная от морозного воздуха, со слегка заплаканными глазами, спокойная, оставив свои заботы и печали в руках Вседержителя Бога».(6)

«Они оба, и Государь, и Императрица, носили в своей душе это стремление к Богу, и вся их внутренняя интимная жизнь была полна религиозным содержанием. Как истинные носители религиозного света, они были носителями не показными, а тихими, скромными, почти незаметными для большинства. <…> Мы вошли, никем не замеченные, в церковь и смешались с молящимися. <…> Нас вскоре узнали, толпа около нас зашевелилась. <…> Императрица ничего не замечала - она ушла в самое себя. Она стояла с глазами, полными слез, устремленными на икону, с лицом, выражавшим безпредельную тоску и мольбу... губы ее беззвучно шептали слова молитвы, она вся была воплощение веры и страдания. О чем молилась она, за кого страдала, во что верила? - дома тогда все было благополучно, все, даже Алексей Николаевич, были здоровы, но Россия, изнывая в войне, была уже безнадежно больна... не о чуде ли ее исцеления и вразумления так настойчиво и горячо просила русская Царица?».(7)

Александра Федоровна жила идеалами Святой Руси. Она любила посещать монастыри, встречаться с подвижниками. Еще до прославления преподобного Серафима Саровского, Александра Федоровна горячо молилась ему о даровании им сына — Наследника. В Дивеевской обители она присутствовала на его прославлении, ночью купалась в источнике преподобного Серафима. В Феодоровском Соборе был устроен подземный храм его имени, в котором она молилась никем не замеченная.

Светское общество не могло понять религиозных чувств Государыни, они вызывали неприязнь к ней. Еще при жизни Александра Федоровна была безкровной мученицей.

«Вот идет мученица - царица Александра», — такими словами встретила ее в 1916 году блаженная Марья в Десятинном монастыре. Старица протянула к ней высохшие руки, обняла ее и благословила. Через несколько дней старица почила.

Находясь в заключение, в невыносимых условиях, Александра Федоровна не ропщет, со смирением и кротостью переносит злоключения.«<…> Теперь я все иначе понимаю и чувствую — душе так мирно, все переношу, всех своих дорогих Богу отдала и Святой Божией Матери. Она всех покрывает своим омофором. Живем, как живется. … Господь Бог видит и слышит все. <…> Храни вас Бог от всякого зла».(8)

Александра Федоровна имела искреннее желание быть полезной России и русскому народу. Анна Александровна Танеева (мон. Мария) пишет: «Воспитанной в Англии и Германии, Императрице не нравилась пустая атмосфера петербургского света, и она все надеялась привить вкус к труду. С этой целью она основала «Общество рукоделия», члены которого, дамы и барышни, обязаны были сработать не менее трех вещей в год для бедных. Сначала все принялись работать, но вскоре, как и ко всему, наши дамы охладели, и никто не мог сработать даже трех вещей в год. Не взирая на это, Государыня продолжала открывать по всей России дома трудолюбия для безработных, учредила дома призрения для падших девушек, страстно принимая к сердцу все это дело».(9)

Но такие нововведения не приветствовались при Дворе. Идеи благотворительности вызывали недовольство.

«Одной из великолепных идей Государыни Александры Федоровны было оказывать помощь, давая возможность для работы. Именно для этих целей молодая Государыня учредила в разных местах России дома трудолюбия, в которых безработные получали работу и обучались разным родам деятельности. Особенно в голодные годы эти дома были большой милостью».(10)

«В Царском Селе Государыня основала «Школу нянь», в которой молодые девушки и матери обучались уходу за детьми. Государыня была также старшей покровительницей национальных школ, находящихся в Петербурге. Следует упомянуть организованную ею «Школу народного искусства» для обучения кустарному делу российских крестьянских девушек».(11)

Александра Федоровна глубоко прониклась началами Самодержавия и Народности. Она много читала по истории России XVI и XVII века, и Россия представилась ей в образе Московской Руси с ее безконечной преданностью Царю, с ее верой в Царское Самодержавие. Она всем сердцем стремилась служить России и всему русскому. Что же она увидела?

«Когда Александра Федоровна только что прибыла в Россию, она написала графине Ранцау, фрейлине своей сестры, принцессы Ирен: «Моего мужа отовсюду окружают лицемерие и лживость. Чувствую, что нет никого, кто мог бы быть его действительной опорой. Немногие любят его и свое Отечество, и я чувствую, что еще меньше тех, кто действительно выполняет свои обязанности по отношению к моему мужу. Все делается ради личных выгод, и повсюду интриги, и всегда только интриги».(12)

По личному убеждению Александры Федоровны Русский Царь должен быть Самодержцем! «Она не хотела даже и слушать тех, кто говорил, что Государю надо отказаться от своей Монаршеской власти».(13)

«В отношении политики она была истой монархисткой, видевшей в лице своего мужа священного Помазанника Божия. Став русской Царицей, она сумела возлюбить Россию выше своей первой родины».(14)

Господин Магенер, посланный из Германии от Августейшей Сестры Государыни Принцессы Ирены Прусской так ответил на просьбу дипломатическим путем вмешаться в судьбу Царской семьи: «Я не понимаю вас, русских, вы настаиваете, что Германия и только Германия может спасти и должна спасти Государыню и Ее Семью, а ведь у нас не только при Дворе, но и повсюду известно, что наша Императрица считает Себя настолько русской, что ни за что не согласится на немецкую помощь!».(15)

Александрой Федоровной руководило чувство ответственности перед Богом за сохранение в неприкосновенности русского государственного строя. Она была против подписания Государем Манифеста о создании Думы. Своего сына Алексея Государыня видела приемником Царя. Учителя, любившие одаренного ученика, предсказывали, что «из него со временем выйдет сильный правитель с твердой волей. Они и называли его «маленьким Петром Великим».(16)

Александра Федоровна была безконечно искренна в своей любви к России и русскому народу. Во время войны она, возможно, больше, чем кто-либо из светских лиц пыталась сделать все возможное для того, чтобы привести войну к решительной победе. «Всё же больше всего Государыня боялась войны, так как она видела в этом конец России. Государь скрыл от неё всеобщую мобилизацию. Я была свидетелем её неописуемой скорби, когда она узнала об этом, все ещё желая всеми своими силами как-то спасти Россию. Она чувствовала приближение гибели и искренне пыталась делать всё возможное, что может сделать любящая женщина для спасения, как России, так и своей семьи.

Скорбное состояние Государыни продлилась недолго. За одну ночь она стала совершенно другим человеком. Она забыла о своей болезни и слабости и сразу же принялась за обширную организаторскую работу по устройству складов бельевых и медицинских принадлежностей, лазаретов и санитарных поездов. Все должно быть готово как можно скорее, так как Государыня знала, что после первых же сражений множество раненых будут поступать с фронта. Она разработала широкую сеть лазаретов и центров военно-медицинской службы, которая простиралась от Петербурга и Москвы до Харькова и Одессы на юге России. Было совершенно непостижимым, какой сильной и способной к организаторской деятельности Государыня была, как она, трудясь изо всех сил для облегчения страданий других, забывала о своей болезни».(17)

Государыня с двумя старшими дочерьми и Анной Александровной оканчивают курсы сестер милосердия при дворцовом госпитале. «Опытные сестры милосердия руководили нами в нашей работе, и Государыня очень скоро стала равной профессиональной сестре милосердия. Я видела Государыню России в операционной, держащую наготове эфирные бутылки, владеющую хирургическим инструментом, помогающую в сложнейших операциях, принимающую, не колеблясь, ампутированные руки и ноги. Я видела ее, снимающую с раненых запачканную кровью одежду, полную паразитов, терпящую тошнотворные запахи, не отступающую ни перед каким повседневным ужасом военного госпиталя. Однажды Государыня сказала мне, что вряд ли чем-либо она была так горда, как свидетельством, которое она получила по окончании курсов сестер милосердия.

День ото дня Государыня становилась все более сломленной горем. Мы, которые были рядом с ней, особенно жалели ее. По характеру она была замкнутой и во многих отношениях недоступной, часто была грустной, и становилась все более и более подавленной. Японская война и последующее за ней время тягостной атмосферы отнюдь не принесли облегчения в горе Государыни. Ее здоровье ухудшилось, часто она чувствовала себя усталой и больной, но умела сверхчеловеческими усилиями скрыть свою болезнь. Терпела годами, прежде чем это стало известно придворному кругу.

Из-за своей болезни Государыня двигалась ограниченно. В Крыму она часто лежала в саду. Возили ее в коляске или в маленькой карете, запряженной пони, если она желала перемещаться с одного места в другое. На «Штандарте» часто оставалась на борту.

В Германии говорилось, что в России крайне плохо обращаются с немецкими военнопленными. Брат Государыни писал, что он чрезвычайно удивлен тем, что Государыня, которая все-таки была немкой, не проявляет лучшей заботы о немецких заключенных, которым приходится переносить недостойное обращение в России. Письмо доставило Государыне большое мучение. Я помню, как она, горько плача, сказала, что ей невозможно вмешиваться в дела немецких пленных, так как и ее саму травили из-за немецкого происхождения. С другой стороны, в России говорилось, что с русскими пленными обращались в Германии плохо, что будто бы в Касселе четыре тысячи пленных умерли от сыпного тифа. Государыня организовала комитет, задачей которого было заботиться о русских пленных в Германии. Я помню, как «Новое время» писало, что было легко понять деятельность комитета, но на благо немецких, а не русских пленных. Газеты использовали эти высказывания в своих статьях против Государыни».(18)

Среди козней и несправедливостей Государыня Александра Федоровна все время вела себя с достоинством и мужеством — не жалуясь и не упрекая, не ища справедливости. Ее молитвами удерживалось зло в Петербурге, когда Государь находился в Ставке. После его отречения ее телеграммы к Николаю Александровичу возвращались обратно с издевательской надписью на конверте: «Место пребывания адресата неизвестно». Государыня испытывала невыносимые страдания.

«На Государыню Императрицу Александру Феодоровну в конце февраля или начале марта готовилось покушение. Лицу, согласившемуся исполнить этот адский замысел, обещалась крупная награда».(19)

С. В. Марков пишет в своих воспоминаниях: «Я спросил Ее Величество, где находится Государь. Государыня мне ответила, что в данный момент Ей совершенно не известно Его местопребывание. Великая Княжна Мария дрогнувшим голосом прибавила: Да... Мы... Мы не знаем, где папа!.. В Ее чудесных глазах блестели слезы. Этот момент был настолько трагичен, что я едва сдержался от слез. Но поразительное хладнокровие Государыни придало мне сил. Лицо Императрицы выражало тихую глубокую скорбь, но ни один мускул не дрогнул на Ее лице, когда Она произнесла такую тяжелую для Нее как любящей жены и матери фразу: - Мы не знаем, что с Его Величеством и где Он...

Никто не может себе представить этого неземного величия, той истинно царственной мощи и невыразимой красоты, коими в эти минуты была обвеяна эта Женщина-Страдалица!.. Царственное спокойствие Государыни передалось и мне! Из Дворца до меня все еще доносился спокойный, твердый и царственный голос: - Не падайте духом!.. Господь не без милости...».(20)

С.В. Марков накануне приезда Императора смог тайно встретиться с Императрицей Александрой Федоровной в Царском Селе. «Ее Величество милостиво протянула мне руку и поздоровалась со мной с чисто материнской нежностью. Слова приготовленного мною рапорта застыли у меня на губах. Она была все в том же белом халате. Ее чудные глаза еще более впали от безсонных ночей и тревог и выражали невыносимые муки исстрадавшегося сердца. Какой неземной красотой и величием веяло от этой высокой царственной фигуры!

«Сердечно тронута и благодарна вам за ваш смелый и благородный поступок. Очень благодарна вам за то, что вы пришли ко мне и не оставили меня в этот тяжелый, ужасный день! <…> Вензеля же Мои я вас прошу снять, потому что мне больно будет, если их сорвет у вас какой-нибудь пьяный солдат на улице! Я верю, что вы будете продолжать носить их в своем сердце! Передайте полку и всем офицерам это мое желание, а также мою искреннюю благодарность за верную службу!.. Скажите им, что их старый шеф шлет им свой сердечный привет!.. А вы не волнуйтесь и не безпокойтесь... Господь не без милости! Бог даст, все еще будет хорошо! Помните, что мы не можем отвечать за завтрашний день, и что не все еще потеряно!».

Я еле стоял на ногах, во мне все клокотало, и глаза застилались, как туманом. Мне казалось, что вот-вот я потеряю сознание... Ее Величество положила мне на левое плечо Свою руку и несколько раз Своим мягким, западающим в душу голосом произнесла: «Не волнуйтесь... Не надо волноваться... Господь не без милости!». А где же Его Величество, и что с Ним? - хрипло вырвалось у меня сквозь душившие меня рыдания.

Его Величество приедет скоро сюда... Они Его не пропускают... Боятся, что вместе мы будем сильнее!.. Мне так тяжело за Него. Нам так нужно было бы быть теперь вместе... Еще раз спасибо вам сердечное за все! Всего хорошего, и не забывайте своего старого Шефа!

Снова слезы незаслуженной обиды нахлынули на меня, когда я снимал вензеля с погон своего полушубка... С ними ушло все старое, все, что создало могучую, цветущую Россию!... Теперь начиналась под красным заревом пожаров и на крови безвестных мучеников, от руки крамольников за Веру, Царя и Отечество живот свой положивших, новая жизнь!».

«В одну из ночей, перед тем как Государю возвратится из Могилева, Государыня с Великой княжной Марией пошли в Сводный полк Их Величеств. Полк собирался покинуть Государя и Государыню, чтобы присягнуть в верности Временному правительству. Государыня разговаривала с солдатами не так, как правительница с подданными, а как мать со своими заблудшими детьми, и просила их защитить семью Государя от насилия дебоширствующей толпы».

«Рано утром 1 марта Государыня вышла к нам в сопровождении Великой Княжны Марии Николаевны.

Здравия желаем, Ваше Императорское Величество! - было нашим ответом на Ее приветствие.

Государыня спокойно обошла все роты, разговаривала с солдатами и здоровалась с офицерами. Она поразила всех нас Своим хладнокровием и, действительно, царственным величием. Бледная, как полотно, с впавшими от безсонных ночей глазами, Она тихим, спокойным голосом говорила с нами, совершенно не обращая внимания на безпорядочную стрельбу, доносившуюся из города и смешивавшуюся с дикими криками и пьяными воплями солдатских толп, бродивших по соседним улицам. Дело было уже сделано, и ядовитое семя пропаганды брошено в солдатскую массу, сбитую с толка всем происходившим!

<…> Мы должны были умереть, защищая Дворец от толпы!.. Да! Это мы бы и сделали, все - как офицеры, так и солдаты! В этом я глубоко убежден! Сделали бы так, как сделала Швейцарская гвардия... Но нам Императрица не позволила сложить наши головы у Своих ног...

Гвардейский Экипаж без офицеров только что бросил Екатерининский дворец и ушел в Петроград!!!... Известие об измене едва не убило несчастную Императрицу, и без того больную сердцем, измученную переживаниями последних дней! Императрица вздрогнула, судорожно схватилась за близ стоявший стул, и мертвенная бледность покрыла Ее лицо. Глаза Ее расширились, и дрогнувшим, хриплым голосом Она спросила меня: «Что же теперь будет?!.. Кто же остался?!!!».

Государыня за этот день заметно поседела. За изменой Гвардейского Экипажа несчастную Царицу ожидал другой удар! Был назначен новый революционный комендант Царского Села. Государыня осталась одна со Своими несчастными Страдальцами... Болезнь Их Высочеств действовала на нас угнетающе и, безусловно, вносила в наши ряды замешательство... Дворец обратился в лазарет!

В момент, когда Корнилов с Гучковым вошли в гостиную, из противоположной двери вошла в нее Государыня. В эти безумно тяжелые минуты Она не потеряла Своего Царственного достоинства, Она осталась тем, чем была всю жизнь! Настоящей Русской Царицей! Твердыми шагами Она подошла в Корнилову и, не подавая руки, спросила: «Что вам от меня нужно, генерал?».

Государыня прервала его, и Ее спокойный, твердый голос металлически резко разнесся по гостиной: «Мне все очень хорошо известно! Вы приехали Меня арестовать?!». Государыня еще раз пристально посмотрела на него и, не подавая руки, медленно повернулась и той же твердой, величественной, царственной походкой удалилась на Свою половину...

Когда пришли эти революционные стражники, чтобы заменить нас, "почетную охрану Дворца", батальон как один человек отказался впустить их за решетку Дворца и вместо ответа выкатил пулеметы... Еще минута, и было бы жарко. Но Царица попросила к Себе полковника Лазарева (заменившего генерала Ресина, прим. Л.Х.). Она не приказывала, Она просила, как мать, подумать о больных Детях... Просила преклониться перед судьбой... «Не повторяйте кошмара французской революции, защищая мраморную лестницу Дворца!».

Это были Ее подлинные слова... Государыня не хотела, чтобы из-за Нее проливалась кровь Ее верных людей!.. Пришлось преклониться перед последним приказом-желанием несчастной Императрицы!».(23)

Государыня одна из первых, кто предвидел дальнейшую судьбу России, ее «болезнь, после которой она окрепнет». «Ты знаешь, Аня, с отречением Государя все кончено для России, — сказала Государыня, — но мы не должны винить ни русский народ, ни солдат: они не виноваты». Слишком хорошо знала Государыня, кто совершил это злодеяние.

«Я обратила внимание на возможность уехать за границу, но Государь сказал, что он никогда не покинет свою Родину. Он был готов жить простой жизнью крестьянина и зарабатывать свой хлеб физическим трудом, но Россию он не покинул бы. То же утверждали Государыня и дети. Они надеялись, что смогут жить скромными землевладельцами в Крыму».(24)

Боль за Россию, за ее народ переполняла душу Государыни, и в ссылке. Она писала Анне Александровне: «...Какая я стала старая, но чувствую себя матерью этой страны и страдаю, как за своего ребенка и люблю мою родину, несмотря на все ужасы теперь и все согрешения. Ты знаешь, что нельзя вырвать любовь из моего сердца и Россию тоже, несмотря на черную неблагодарность к Государю, которая разрывает мое сердце, но ведь это не вся страна, болезнь, после которой она окрепнет. Господь, смилуйся и спаси Россию!». < > Молюсь непрестанно». (25)

Александра Федоровна была матерью для России. «Описывая жизнь в Крыму, я должна сказать, какое горячее участие принимала Государыня в судьбе туберкулезных, приезжавших лечиться в Крым. Санатории в Крыму были старого типа. Осмотрев их все в Ялте, Государыня решила сейчас же построить на свои личные средства в их имениях санатории со всеми усовершенствованиями, что и было сделано. Часами я разъезжала по приказанию Государыни по больницам, расспрашивая больных от имени Государыни о всех их нуждах. Сколько я возила денег от Ее Величества на уплату лечения неимущим! Если я находила какой-нибудь вопиющий случай одиноко умирающего больного, Императрица сейчас же заказывала автомобиль и отправлялась со мной, лично привозя деньги, цветы, фрукты, а главное — обаяние, которое она всегда умела внушить в таких случаях, внося с собой в комнату умирающего столько ласки и бодрости.

<…> Сколько я видела слез благодарности! Но никто об этом не знал; Государыня запрещала мне говорить об этом. Императрица соорганизовала четыре больших базара в пользу туберкулезных в 1911, 1912, 1913 и 1914 годах; они принесли массу денег. Она сама работала, рисовала и вышивала для базара, и, несмотря на свое некрепкое здоровье, весь день стояла у киоска, окруженная огромной толпой народа. Полиции было приказано пропускать всех, и люди давили друг друга, чтобы получить что-нибудь из рук Государыни или дотронуться до ее платья; она не уставала продавать вещи, которые буквально вырывали из ее рук. Маленький Алексей Николаевич стоял возле нее на прилавке, протягивая ручки с вещами восторженной толпе. В день «Белого цветка» Императрица отправлялась в Ялту в шарабанчике с корзинами белых цветков: дети сопровождали ее пешком. Восторгу населения не было предела. Народ, в то время не тронутый революционной пропагандой, обожал Их Величества, и это никогда нельзя забыть».(26)

«Государыня была прирожденной сестрой милосердия. Когда она шла рядом с больными, от нее веяло нежностью и духовной силой, заставляющей все взоры обратить на нее. Она была всегда — также и перед войной — там, где сестра милосердия особенно остро требовалась.

Когда Государь в начале своего правления заболел в Ливадии тифом, Государыня ухаживала за ним с утра до самой ночи, не оставляя его никогда одного на попечении врача или слуги, хотя сама ожидала ребенка. В 1907 году Анастасия заболела дифтерией. Отправив всю остальную семью жить в другой дворец Петергофа, Государыня сама лечила свою больную дочь. В течение всего месяца она встречалась с Государем только на вечерней прогулке в парке, и даже тогда на некотором расстоянии, так как боялась, что Государь перенесет инфекцию другим детям. Государыня также сама все годы заботилась о Наследнике, не выпуская его никогда из вида, а если сын был болен, была возле него ночи напролет без сна.

У Государыни были свои должностные обязанности. Под ее покровительством было много различных учреждений. Она рассматривала их самые важные дела и почту, затем давала устные или письменные указания моему отцу, докладывавшему о них, и директорам учреждений. Государыня была не только хозяйка семьи и мать, но ко всему прочему у нее были ответственные должности, на исполнение обязанностей которых уходило больше времени, чем у обыкновенной государственной служащей на исполнение ее обязанностей. После завтрака Государыня работала еще три часа или, если у нее случалось свободное время, гуляла или играла с детьми.

Когда часы били шесть, Государь возвращался в свой рабочий кабинет, дети отправлялись наверх, и Государыня принималась за свою работу.

Наилучшими качествами, характеризующими Государыню, были абсолютная честность, верность и правдивость. Сразу же по прибытии в Россию она встретила совершенно другое. Вначале она пыталась приветливо и с уважением приблизиться к Вдовствующей Государыне, но все же вскоре начались трения и недоразумения. Я замечала, что взгляд Вдовствующей Государыни был всегда холодным, когда она обращала его на Александру Федоровну».(27)

С появлением детей Царица отдавала им свое внимание: неотступно бывала в детской, на уроках, не доверяя своих детей никому. Бывало, что, держа на руках ребенка, она обсуждала серьезные вопросы своего нового учреждения или, одной рукой качая колыбель, она другой подписывала деловые бумаги.«Александра Федоровна хотела быть властительницей в детской комнате. Будучи здоровой или больной, она имела обыкновение прежде, чем идти спать, хотя могло быть уже за полночь, пойти в детскую, чтобы благословить своих спящих детей. Государыня поднималась на лифте наверх и просила слугу везти ее в кресле по коридору в комнату Алексея. С ним она молилась на ночь, прежде чем укрыть сына в постели».
В своих записках Александра Федоровна писала: «Главным центром жизни любого человека должен быть его дом. Это место, где растут дети и впитывают в себя все, что сделает их истинными и благородными мужчинами и женщинами и все что происходит, влияет на них, и даже самая маленькая деталь может оказать прекрасное или вредное воздействие. Но и сам дом, чистый, со вкусом убранный, с простыми украшениями и с приятным окружающим видом, оказывает безценное влияние на воспитание детей».(28)

Материнские обязанности не оставляет Государыня и во время заключения Царской семьи. В письме из Тобольской ссылки она писала: «Занята целый день, уроки начинаются в 9 час. (еще в постели): встаю в 12 часов. Закон Божий с Татьяной, Марией, Анастасией и Алексеем. Немецкий 3 раза с Татьяной и раз с Марией и чтение с Татьяной. Потом шью, вышиваю, рисую целый день с очками, глаза ослабели, читаю «хорошие книги», люблю очень Библию, и время от времени попадают в руки романы. Грущу, что они могут гулять только на дворе за досками, но, по крайней мере - не без воздуха, благодарны и за это».(29)

«Государыня была, прежде всего, матерью и женой. Вначале она пыталась ограничить свои обязанности Государыни до той меры, насколько это было возможно, и уделяла оставшееся свободное время своей семье. Она не любила ни роскоши, ни блеска, была равнодушна к туалетам настолько, что камеристкам приходилось напоминать ей о заказах новых платьев. Она носила одно и то же платье годами, в военные годы она не заказала себе ни единой принадлежности туалета.

Своих детей она весьма строго воспитывала в нетребовательности. Одежда переходила от старших к младшим, совсем как в бедных буржуазных семьях; в финских шхерах Императорские дети часто носили скромные хлопчатобумажные платья. Если бы им довелось жить после революции, то они хорошо прожили бы в очень простых условиях.

Государыня, которая распоряжалась сравнительно большими средствами на приобретение убранств, не использовала деньги на себя, а раздавала их бедным или жертвовала на благотворительные цели до такой степени, что часто оставалась без денег, когда действительно был нужен новый праздничный наряд.

<…> Со своим обслуживающим персоналом Государыня обращалась всегда справедливо, но требовала от всех безусловной честности, возмущаясь даже незначительной неправдой. Она не умела притворяться, не могла улыбаться и разыгрывать себя приятной просто по привычке или по обязанности. Мой отец часто говорил, что чашка чая могла бы избавить от многого, — то есть, если бы Государыня устраивала больше приемов, меньше обособлялась, больше путешествовала бы по России, а прежде всего — улыбалась, тогда, пожалуй, ее могли бы больше ценить.

Но для обособленности Государыни были свои причины. Трагическая болезнь Наследника и болезнь сердца у самой Государыни почти сразу же после рождения сына повлияли так, что большие торжества при Дворе и приемы были ей непосильны. Она не в силах была стоять на них столь долгое время, как к тому обязывалось. Русских аристократов, которые хотели получить аудиенцию и быть представленными ей, было много, но из-за своей болезни Государыня не в состоянии была принять их. Действительную причину отказов публично не объявляли. Таким образом, Государыня невольно наносила обиду широкому влиятельному кругу.

Александра Федоровна не любила помпезности и всякого рода церемониальные обязанности Двора; кроме того, ее застенчивость часто вызывала слухи о ее высокомерности. «Я не виновата, что застенчива. Я гораздо лучше чувствую себя в храме, когда меня никто не видит; там я с Богом и народом... мне тяжело быть среди людей, когда на душе тяжело».(30)

«В 1909 году моя мама впервые удостоилась быть представленной Государыне... и первое впечатление о Ней у нее сложилось отрицательное рассказывая, что Императрица приняла очень холодно, сказавши ей всего лишь несколько слов. По первому впечатлению моей матери, Государыня была горда и неприступна

После следующих приемов во дворце мать моя совершенно и раз и навсегда изменила свое мнение о Государыне, которую она стала прямо-таки боготворить. Оказалось, что Государыня очень застенчива по натуре, в особенности с неизвестными Ей лицами, чему тоже способствовала Ее боязнь за свое неполное знание русского языка. Государыне всегда казалось, что она недостаточно хорошо говорит по-русски, что Ее страшно нервировало и смущало. Я должен засвидетельствовать, как человек, много раз говоривший с Государыней и даже по долгу, что Государыня для иностранки прекрасно говорила по-русски, очень бегло, не задумываясь над словами, только иногда неправильно составляла фразы и с небольшим акцентом, и не немецким, а английским.

В своем обращении с окружающими Государыня так же, как и Государь, была необычайно проста. Эта чарующая простота и чисто русское радушие на приемах располагали к Ним всех тех, кто удостаивался приглашений. Государыня безконечно ценила всех лиц, которые шли к Ней с открытой душой, понимали Ее переживания и сочувствовали Ее горестям.

Но таких людей было мало. В припадке какого-то умственного маразма большинство считало своим долгом клеветать на эту святую женщину, не давая себе труда понять Ее и обвиняя Ее в ледяной холодности и заносчивой гордыне».(31)

Государыня не любила ни минуты оставаться праздной, и своих детей она приучила к труду. Нередко в комнате Императрицы проводились семейные вечера. На этих вечерах дети занимались рукоделием, читали. «Иногда Государь приходил на наши вечерние чтения, но тогда за ним оставалось право выбирать произведение, которое читалось. Иногда Государь читал нам вслух, и было наслаждением слушать его приятный голос при великолепном искусстве чтения».(32)

«Жизнь Их Величеств была безоблачным счастьем взаимной безграничной любви. За 12 лет я никогда не слышала ни одного громкого слова между ними, ни разу не видела их даже сколько-нибудь раздраженными друг против друга. Государь называл Ее Величество «Sunny». Приходя в ее комнату, он отдыхал, и Боже сохрани какие-нибудь разговоры о политике или о делах».(33)«Я скажу про них просто, — это была самая святая и чистая семья».(34) В семье был дух единства.

«В крушении царской власти в России нельзя обвинять Государыню. Напротив, самая большая ответственность лежит на тех, кто пытался всеми средствами свалить ответственность на нее. Имею в виду, в частности, Великих князей, которые затевали интриги против Императорской Четы. Когда отречение от престола все же произошло, было поразительно, как Государыня несла бремя изменившихся условий. Никто не слышал ее, жалующуюся на утрату господствующего положения. Многочисленные письма, которые ей удалось написать мне во время заключения, говорят об исключительном спокойствии, с которым она приспосабливалась к злоключениям. Она была Государыней до последнего, и я уверена, что за все время заключения она не впала в отчаяние. Последняя Русская Государыня была верной и безупречной супругой, которая больше всего любила своего мужа и своих детей. Если бы она не была Государыней, она была бы радостной и счастливой матерью семейства».(35)

Царице Александре Федоровне было всего 46 лет, когда она вместе с семьей была расстреляна в Екатеринбурге в 1918 году. Продолжилась ее жизнь Небесная, добродетели которой она приобрела еще при жизни.

В наше время, когда исчезает любовь, единство духа, взаимопонимание, взаимоподдержка в семьях, когда на смену приходит узаконенный грех, к святой мученице Александре Новой обращаются с молитвой, испрашивая благочестия, любви, святости в браке, она помогает детям, женам в семейном благополучии.

http://impersem.kuvat.fi/kuvat/EE+VELICESTVO+GOSUDARYNJA_ALEKSANDRA_FJODOROVNA/

Людмила Хухтиниеми.
Председатель Общества
памяти святых Царственных мучеников и
Анны Танеевой в Финляндии RY


(1) Из воспоминаний «Анна Вырубова - фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 134.
(2) Из воспоминаний «Анна Вырубова - фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 143.
(3) Из воспоминаний «Анна Вырубова – фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 143.
(4) Из Воспоминаний последнего протопресвитера русской армии и флота о. Георгия Шавельского.
(5) Из воспоминаний А.А. Танеева (Вырубова) «Страницы моей жизни». Царское Дело, стр. 69.
(6) Из воспоминаний А.А. Танеева (Вырубова) «Страницы моей жизни». Царское Дело, стр. 71.
(7) Из воспоминаний Флигель-адъютанта А. Мордвинова.
(8) Из письма Императрицы А.А. Вырубовой. 9 января 1918 г., Тобольск.
(9) Из воспоминаний А.А. Танеева (Вырубова) «Страницы моей жизни». Царское Дело, стр. 27.
(10) Из воспоминаний «Анна Вырубова – фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 148.
(11) Из воспоминаний А.А. Танеева (Вырубова) «Страницы моей жизни». Царское Дело, стр. 64.
(12) Из воспоминаний «Анна Вырубова – фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 152.
(13) Из воспоминаний «Анна Вырубова – фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 153.
(14) Из воспоминаний последнего протопресвитера русской армии и флота о. Георгия Шавельского.
(15) Марков С.В. Покинутая Царская семья. 1917-1918. Царское село – Тобольск — Екатеринбург. 1928 г. Вена, стр. 307. Сергей Владимирович Марков - корнет Крымского конного полка.
(16) Из воспоминаний «Анна Вырубова – фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 160.
(17) Из воспоминаний «Анна Вырубова — фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 114.
(18) Из воспоминаний «Анна Вырубова — фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 121.
(19) Марков С.В. Покинутая Царская семья. 1917-1918. Царское село – Тобольск — Екатеринбург. 1928 г. Вена, стр. 51.
(20) Марков С.В. Покинутая Царская семья. 1917-1918. Царское село – Тобольск — Екатеринбург. 1928 г. Вена, стр. 74.
(21) Марков С.В. Покинутая Царская семья. 1917-1918. Царское село – Тобольск — Екатеринбург. 1928 г. Вена, стр. 83.
(22) Из воспоминаний «Анна Вырубова — фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 175.
(23) Марков С.В. Покинутая Царская семья. 1917-1918. Царское село – Тобольск — Екатеринбург. 1928 г. Вена, стр. 94, 96, 97, 101.
(24) Из воспоминаний «Анна Вырубова — фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 175.
(25) Из письма Императрицы к А.А. Вырубовой. Март 1918 г., Тобольск.
(26) Из воспоминаний А.А. Танеева (Вырубова) «Страницы моей жизни». Царское дело, стр. 54.
(27) Из воспоминаний «Анна Вырубова — фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 144.
(28) Из воспоминаний «Анна Вырубова — фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 170.
(29) Из письма Государыни А. А.Вырубовой. 10 декабря 1917, Тобольск.
(30) Из воспоминаний товарища обер-прокурора Св. синода князя Н. Д. Жевахова. Православный календарь «Царский», 2011.
(31) Марков С.В. Покинутая Царская семья. 1917-1918. Царское село – Тобольск — Екатеринбург. 1928 г. Вена, стр. 24.
(32) Из воспоминаний «Анна Вырубова – фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 67.
(33) Из воспоминаний А.А. Танеева (Вырубова) «Страницы моей жизни». Царское Дело, стр. 61.
(34) По словам камердинера Волкова.
(35) Из воспоминаний «Анна Вырубова — фрейлина Государыни». СПБ, 2012, стр. 153.