ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ RY.
TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
ЦАРЬ ‒ ЭТО СИМВОЛ РОССИИ, РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА!



PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY.



Нет больше той любви, как если кто положит
душу свою за друзей своих.
(Ин 15:13)




НАШИ ДРУЗЬЯ - MEIDÄN YSTÄVÄT:




АЛЬБОМЫ АННЫ
АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ


АЛЬБОМЫ АННЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ



ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

КОНТАКТЫ


«Наш род служил трем Царям, каждый день в нашем доме Царь упоминался почти как Богу равный. Наш отец подчеркивал важность для человека чувства долга и призывал нас во всех случаях жизни следовать голосу своей совести»



КРЕСТ И СВОБОДА ИЛИ «БЕЗОПАСНОЕ» РАБСТВО?

Священник Дмитрий Ненароков



Человек рождается в мир, исполненный жестокости и насилия во всех формах и на всех уровнях – от семейно-бытового до государственного. И проблемы ломки личности с последующими ее изменениями и трансформациями – от младенческого возраста и до сознательного – подробно описаны в соответствующих фундаментальных трудах.

А если вспомнить историю, уготованную России и русскоязычным, начиная даже и не «от Адама», а от массового террора и последовавших за ним необратимых войн и кровавых смут – то гораздо понятнее становится образ современного русского человека, в частности, православно верующего.

Последние сто лет страх стал основным движителем всех процессов в России, включая религиозные и культурные. Внедрение в подкорку наших соотечественников страха – страха инстинктивного, животного, чаще всего, безотчетного – было и осталось основным способом дегенерации русских, необратимого превращения их в рабов: рабов, прежде всего, собственной внутренней несвободы и порожденного ею страха.

Без вживленного извне и укорененного в глубокие слои подсознания сего основного «инстинкта выживания» не смог бы наш святорусский народ так быстро предать все то святое, что безмерно его возвышало над современниками-инородцами в течение долгих столетий. И, прежде всего, — дух, нравственную чистоту и образованность русского человека.

Так, к примеру, в эпоху Ренессанса в Западной Европе было по сути эксгумировано и возведено до идолопоклонства греко-римское язычество и лучшие художники утоляли ню-артом похоть аристократа-обывателя, резвящегося под шаловливые мелодии бассаданца или морески… В эти же годы московский простолюдин возвышенно-трепетно вдохновлялся долгими Божественными службами, пытаясь всмотреться в себя и в мiр — Горний и дольний — сквозь святые лики рублевских икон. Получая истинное Просвещение в тщательном изучении Священного Писания и творений святых отцов-аскетов, русский человек возводил Горний Иерусалим всюду, к чему только прикасался…

Но произошло то, что произошло, и мы все ныне пребываем в безвременном рабстве – внутреннем и внешнем – куда более страшном, чем египетское. Вспомним один эпизод Ветхого Завета – когда Моисей, пытавшийся разнять дерущихся соплеменников, был с гневом изгнан со словами: «Кто поставил тебя начальником и судиею над нами?..» (Исх.2,14). Евреи, за четыреста лет пребывания в неволе выродившиеся в рабов, боялись египтян. Потомки благословленных Богом Авраама, Исаака и Иакова истово боялись потерять свой унизительный, тяжелый, но привычный социальный статус. Они настолько страшились египетских надзирателей-палачей, что уже были привязаны – до симпатии — к ним. Но никто из этого рабского племени не вошел в Обетованную Землю. За сорок лет странствования их кости остались в пустыне в назидание и напоминание будущим поколениям о тяжести пути, преображающем раба в свободного человека.

То, что роковая встреча в Гаване в феврале 2016 года – очевидный факт циничного глумления над Православной Церковью и отвязного насилия над всем верующим русским народом — не вызвала шквала всецерковного осуждения и народного возмущения, свидетельствует о глубоко запущенных метастазах порока в православном обществе. К великому изумлению, священнослужители, доселе стоявшие на твердых традиционно-церковных позициях, массово изменили своим убеждения на диаметрально противоположные, воспевая осанны католицизму, понтифику и «новому курсу патриарха».

По мнению многих, с кем мне приходилось говорить на эту тему, после февральской измены со стороны административно-репрессивного аппарата РПЦ в ход были пущены все средства: от грубых — давления, запугивания и шантажа, до «тонких» — психотропных и оккультных, для быстрого и эффективного подавления инакомыслия в церковной среде, для переформатирования мышления и, в конечном итоге, возвращения к исходному безмятежно-инфантильному состоянию покорного и довольного своей участью раба.

Могу констатировать: все православное церковное общество России (исключений столь мало, что они не в счет) тяжело поражено болезненным психическим синдромом, вошедшим в историю с названием Стокгольмский (Stockholm Syndrome). Этот термин описывает защитно-безсознательную травматическую связь, возникающую между жертвой и агрессором в процессе любого насильственного действия: захвата заложников, похищения и содержания под стражей людей. В основе Стокгольмского синдрома лежит безсознательный механизм психологической защиты, иначе – «идентификация с агрессором» — полное отождествление личности с тем, кто угрожает безопасности, насилует.

Сложность действия этого синдрома заключается в том, что его «корни» уходят в далекий младенческий возраст индивида. Ребенок безсознательно и естественно впитывает в себя чужие взгляды, мотивы, установки – интроекты – со стороны взрослых, от которых полностью зависит его жизнь. Этот примитивный безсознательный механизм психологической защиты именуется интроекция – простейший вид вышеназванной идентификации с агрессором. Но положительная адаптивная роль интроекции в ранний период формирования личности при возмужании меняется на противоположную, становясь агрессивно-деструктивной, искажая до уродливости восприятие окружающего бытия.

Сей весьма незатейливый автомат психологической самозащиты многократно пускался в ход в разные периоды истории человечества, когда было необходимо массово сломать волю к сопротивлению большого числа людей. Целые народы обращались тогда в послушно-терпеливую массу, робко ожидающую милости своих насильников-палачей. Которых, более того, рано или поздно начинали «понимать» и «уважать», считая благодетелями и чуть ли не «освободителями».

Много примеров приводить нет смысла. Достаточно еще раз вспомнить египетское рабство, о котором было упомянуто вначале, ну и, разумеется, большевистский красный террор, о котором Лейба Троцкий-Бронштейн смачно вещал: «Мы должны превратить ее (Россию) в пустыню, населенную белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, какая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока. Разница лишь в том, что тирания эта будет не справа, а слева, и не белая, а красная. В буквальном смысле этого слова красная, ибо мы прольем такие потоки крови, перед которыми содрогнутся и побледнеют все человеческие потери капиталистических войн. Крупнейшие банкиры из-за океана будут работать в теснейшем контакте с нами. Если мы выиграем революцию, раздавим Россию, то на погребальных обломках ее укрепим власть сионизма, и станем такой силой, перед которой весь мир опустится на колени. Мы покажем, что такое настоящая власть. Путем террора, кровавых бань мы доведем русскую интеллигенцию до полного отупения, до идиотизма, до животного состояния...» (я привожу цитату почти полностью, и мне нет никакого дела до «мнений» некоторых «товарищей», оспаривающих принадлежность «дьяволу революции» сих слов: что было сказано в них — то было выполнено с точностью).

Стоит заметить, что сей «опыт», скрупулезно по-немецки доработав, использовал Третий Рейх для создания лагерей смерти. И особенной чертой их – своеобразным эсесовским ноу-хау — стало уничтожение человеческой личности с помощью принципа интроекции, о которой сказано выше. Узников постоянно подвергали нравственной пытке, обращаясь с ними «как с детьми». «Детским» было все – от особенностей бытового содержания, до системы наказания и поощрений. В конечном итоге, страдальцы начинали до того идентифицировать себя со своими палачами, что проникались к ним уважением и считая лагерные порядки вполне «законными» и «справедливыми».

Но вернусь к главному вопросу, из-за которого пришлось объяснять пресловутые психологические механизмы. С середины XX века в недрах Русской Православной Церкви стали происходить фатальные сдвиги (не буду в сотый раз называть их), которые привели в конечном итоге к Шамбези и Гаванским соглашениям. Но русский народ, в своей основе остающийся верующим, пережившим ужасы террора, войны и лагерей, еще очень долго почти беззаветно верил Церкви. И по доверчивой наивности своей никак не мог считать агрессией против себя лично все то, что глубинно происходило в ней.

И тут случилось нечто страшное: иезуитам в архиерейских и патриарших клобуках уже не стыдно было всенародно открыть свои лица – ими уже за полстолетия проделана титаническая реформаторская работа. Реформы уже практически полностью выхолостили земную составляющую Церкви, перестроив ее в бездушный механизм с идеальным вертикальным подчинением и управлением, работающим исправнее ватиканского. Но народ, сгибаясь все ниже и ниже, терпел и не заметил того ключевого момента, когда вдруг не стало у него Соборной Церкви: процесс ее уничтожения запущен с переиздания Устава РПЦ в 2000 году и закончился в 2013 году. И поздно стало «после драки махать кулаками», вспоминая членство РПЦ МП во Всемирном Совете Церквей, Баламандские соглашения 1993 г. или Всемирный саммит религиозных лидеров в 2006 г. А черта была подведена на авантюрном сходняке в гаванском аэропорту Хосе-Марти. Точка невозврата была пройдена…

Верующий православный народ России в подавляющем большинстве своем осознал, а кто не осознал – почувствовал «на клеточном уровне», что его не только обманули: у него отобрали Церковь, унизили, оболгали, обокрали – невиданное насилие сотворили иезуитские клобуки над каждой душой христианской. Но привычка покорно терпеть насилие над собой, даже когда среди бела дня происходит глумление над Святыней, взяла верх. Святорусский народ уже давно и тяжко болен синдромом идентификации с агрессором, всецело слившимся с государственной машиной и обладающим собственным силовым репрессивным аппаратом. Агрессором, который со своими дворцами, шикарными авто, яхтами и драгоценностями стал недосягаем и непобедим…

И именно поэтому столь послушно-покорно молчит церковное большинство. Оно уже успело полюбить насильников своих и насильников Церкви Христовой – ему так «безопаснее». Да, куда спокойнее и комфортнее любить и восхищаться силой, пусть злой и неправой, но милой оттого, что она – сила. Как те женщины, оказавшиеся заложницами в Стокгольме в далеком 1973 году, которые, находясь пять дней под дулами террористов, сумели-таки влюбиться в них. Странный, но, как видим, объяснимый, факт…

А разрешить и спасти от сего тяжелого недуга внутреннего рабства может только Сам Господь Своим Животворящим Крестом. И сие освобождение может заключаться только в следовании за Ним Крестным путем на Голгофу внутреннего освобождения. Ведь именно голгофский путь символизировало сорокалетнее странствие народа по синайской пустыне – странствие, которое полностью переродило этот народ, вступивший уже свободным в Землю, Обетованную Небесным Отцом.

Близится Крестопоклонная Неделя, и каждому, предстоя пред Орудием спасения нашего от смерти и рабства, надлежит сделать свой окончательный выбор: готов ли он идти Крестным путем, долгим и тернистым, за Господом, чтобы обрести свободу, или же выбрать позорное рабство и в сем и в будущем веке…