ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ.
TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY.



Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.
(Ин 15:13)

АЛЬБОМЫ АННЫ
АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ


АЛЬБОМЫ АННЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ



ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

КОНТАКТЫ







НАШИ ДРУЗЬЯ - MEIDÄN YSTÄVÄT





САМ ЦАРЬ, КОТОРОМУ ВЫ ПРИСЯГАЛИ, ВЕДЕТ ВАС… ВЕРНОПОДДАННЫЕ ДОЛЖНЫ ПОДЧИНЯТЬСЯ, КАКОВЫ БЫ НИ БЫЛИ ПОСЛЕДСТВИЯ


        «Пришел Государь с известием о падении Варшавы; на нем, как говорится, лица не было; он почти потерял свое всегдашнее самообладание. «Так не может продолжаться, - воскликнул он, ударив кулаком по столу, - я не могу все сидеть здесь и наблюдать за тем, как разгромляют армию; я вижу ошибки - и должен молчать! Сегодня говорил мне Кривошеин, - продолжал Государь, - указывая на невозможность подобного положения».
        Государь рассказывал, что Великий Князь Николай Николаевич постоянно, без ведома Государя, вызывал министров в Ставку, давая им те или иные приказания, что создавало двоевластие в России.
        После падения Варшавы Государь решил бесповоротно, без всякого давления со стороны Распутина или Государыни, стать самому во главе армии; это было единственно его личным, непоколебимым желанием и убеждением, что только при этом условии враг будет побежден.
        «Если бы вы знали, как мне тяжело не принимать деятельного участия в помощи моей любимой армии», - говорил неоднократно Государь».
        (Из воспоминаний А.А. Вырубовой «Страницы из моей жизни»).
        
        «...При обсуждении в Совете министров вопроса о двоевластии Кривошеин подчеркнул, что полевое управление войсками, которым руководствовались в Ставке, составлено было «в предположении, что Верховным Главнокомандующим будет сам Император, тогда никаких недоразумений не возникало бы, и все вопросы разрешались бы просто - вся полнота власти была бы в одних руках».
        ...Государь сам приходил к решению стать во главе войск. В письме к Императрице он говорит: «Хорошо помню, что когда стоял против большого образа Спасителя, наверху в большой церкви (в Царском Селе), какой-то внутренний голос, казалось, убеждал меня прийти к определенному решению и написать о моем решении. Ник».
        Когда же это решение было им осуществлено, то неожиданно первыми против такового выступили те же министры....
        Спокойно, искренно и умно возразил им Горемыкин: «Должен сказать Совету министров, что все попытки отговорить Государя будут все равно без результатов. Его убеждение сложилось давно. Он не раз говорил мне, что никогда не простит себе, что во время японской войны он не стал во главе действующей армии. По его словам, долг Царского служения повелевает Монарху быть во время опасности вместе с войском, деля и радость, и горе...
        Когда на фронте почти катастрофа, Его Величество считает священной обязанностью Русского Царя быть среди войска и с ним либо победить, либо погибнуть... Решение это непоколебимо. Никакие влияния тут ни при чем. Все толки об этом - вздор, с которым правительству нечего считаться».
        Вел. Кн. Николай Николаевич заявил: «В моей совести Государь Император - Помазанник Божий, носитель верховной власти. Он олицетворяет собою Россию. Ему 47 лет. Он царствует и распоряжается судьбами русского народа не со вчерашнего дня. Когда воля такого человека определилась, и путь действий принят, верноподданные должны подчиняться, каковы бы ни были последствия. А там дальше - Божья воля. Так я думаю и в этом сознании умру».
        22 августа 1915 г. Государь, Верховный Главнокомандующий, выехал в Могилев, где тогда находилась Ставка.
        «Прогрессивный блок», в это время окончательно сорганизовавшийся, усилил свою разрушительную деятельность. Некоторые министры вступили с ним в переговоры, считая даже возможным привлечение в состав правительства «общественных деятелей».
        «Государь отнесся к этому с решительным неодобрением, - пишет Ольденбург, - он считал, что власть должна быть единой; особенно во время войны недопустимо, чтобы министры «служили двум господам»; Монарху, на котором вся ответственность, и «обществу», неуловимому и изменчивому в своих настроениях».
        (Н.Д. Тальберг, «Светлой памяти возлюбленного Государя»).
        
        «23 августа Великий Князь Николай Николаевич обратился к армии и флоту с нижеследующим приказом: «Сегодня во главе вас, доблестные армия и флот, стал сам Державный Верховный Вождь Государь Император. Преклоняясь перед вашим геройством за более чем год войны, шлю вам душевную, сердечную, горячую благодарность.
        Твердо верю, что, зная, что сам Царь, которому вы присягали, ведет вас, вы явите новые, невиданные доселе, подвиги, и что Господь от сего дня окажет Своему Помазаннику Свою всесильную помощь, дающую победу».
        Действительно, Господь оказал Своему Помазаннику всесильную Свою помощь, ибо с этого момента какой-то невидимой силой приподнялся упавший дух в армии, которая ободрилась и остановила дальнейшее продвижение неприятельских войск.
        С этого момента, пока Государь был во главе войск, ни пяди земли не было сдано неприятелю. После ...нашего поражения немцы предлагали России мир на весьма выгодных условиях. Государь искренно желал мира; готов был даже пойти на уступки, дабы прекратить эту бесцельную бойню людей, но он желал мира не сепаратного, а мира общего, совместного с союзниками. Союзники же и их сторонники в России и говорить не хотели о мире, что накладывает на их совесть новое кровавое пятно, выдающее их в желании беспощадно проливать людскую кровь для своих личных выгод».
        (Из книги игумена Серафима (Кузнецова) «Православный Царь-мученик»).
        
        «...Государь, приняв на себя непосредственное командование войсками, уповал на милость Божию. И милость Господня была ему оказана. Армии генерала Плеве приказано было держаться на Двине. Последний, имея отличного начальника штаба в лице генерала Е.К. Миллера, остановил неприятеля на этом важном рубеже, быстро и удачно был ликвидирован большой прорыв германской кавалерии у Молодечны.
        Войска снова уверовали в себя. Имеется ряд свидетельств о том, как благоприятно отразилось на фронте принятие Государем командования. Начальником штаба он назначил генерала М.В. Алексеева, проявившего себя как военный с лучшей стороны в мирное время и в течение войны.
        Улучшение положения на фронте должны были признать и противники власти. На заседании «Прогрессивного блока», состоявшемся 28 октября, граф Д.А. Олсуфьев заявил: «Мы относились трагически к перемене командования. Все мы ошиблись. Государь видел дальше. Перемена повела к лучшему... Мы предлагали для войны сместить министров. Самый нежелательный (Горемыкин) остался, а война пошла лучше.
        Прекратился наплыв беженцев, не будет взята Москва, и это бесконечно важнее, чем кто будет министром и когда будет созвана Дума». С ним соглашался граф В. А. Бобринский: «Положение улучшается. Появились снаряды, мы остановили неприятеля».
        ...Ольден6ург из сказанного делает вывод: «Фактически получалось, что улучшение на фронте и успокоение в стране были поражениями думского блока, пророчившего катастрофу. Блок, тем не менее, решил продолжать «беспощадную войну» с правительством, причем В.И. Гурко заявил: «Обращение к улице? Может быть, в крайнем случае». А. И. Гучков стоял даже за отклонение бюджета, но члены Государственной Думы на это не соглашались».
        Государь же так счастлив был пребывать в непосредственном общении с своим воинством. Он принимал 28 сентября в 1915 г. в Царском Селе французского посла Палеолога. На вопрос последнего о впечатлениях, вынесенных им с фронта, ответил: «Превосходные. Я более уверен и бодро настроен, нежели когда-либо. Жизнь, которую я веду во главе моих войск, такая здоровая и бодрящая. Как чудесен русский солдат. Я не знаю, чего через него нельзя было бы достигнуть. И у него желание победы, такая вера в победу... Я углубился в упорство по самые плечи, я в нем завяз. И я из него вылезу только после полной победы».
        (Н.Д. Тальберг, «Светлой памяти возлюбленного Государя»).
        
        «Все, что писалось в иностранной печати, выставляло Николая Николаевича патриотом, а Государя орудием германского влияния. Но как только Помазанник Божий встал во главе своей армии, счастье вернулось русскому оружию и отступление прекратилось».
        (Из воспоминаний А.А. Вырубовой «Страницы из моей жизни»).
        
        «З1 декабря. Четверг. В 9 1/2 Ч. прибыл в ...Ставку.
        /.../ В 11.45 поехал к молебну на Новый Год. Молился горячо, чтобы Господь благословил Россию окончательной победой и укрепил в нас веру и терпение!!!».
        (Из дневника Николая II, 1915 г.).
        
        «Мой ненаглядный! Как ужасно чувствовать одиночество после твоего отъезда, хоть со мной остались наши дорогие дети, - с тобой уходит часть моей жизни, - мы с тобой одно! Ненавижу быть вдали от тебя, когда ты мучишься!».
        (Из письма Александры Феодоровны к Государю, 1915 г.).
        
        «Ты очень верно выразилась в одном из своих последних писем, что наша разлука является нашей собственной личной жертвой, которую мы приносим нашей стране в это тяжелое время. И эта мысль облегчает мне ее переносить».
        (Из письма Государя к Александре Феодоровне, 1916 г.).
        
        «Вспоминая тяжкий год войны, Государь сказал мне, указывая на Императрицу: «Если бы не она, я бы ничего не вынес».
        (Из воспоминаний А.А. Вырубовой «Страницы из моей жизни»).
        
        К концу 1916 г. производство ружей в России удвоилось по сравнению с 1914 г. производство пулеметов возросло в 6 раз, легких орудий - в 9 раз, тяжелых - в 4 раза, для 3-дюймовых снарядов - в 16 раз. Кроме того, с конца 1915 г. Россия стала получать вооружение из-за границы, для ввоза которого было построено около 12 000 км железных дорог.
        В феврале 1917 г. численность русской армии превышала 8 млн.; военные склады были завалены всем необходимым боевым и другим воинским снаряжением. Армейская артиллерия была полностью укомплектована, в артиллерийских парках хранились огромные запасы орудий всех типов, в т. ч. и наиболее тяжелых. Намеченное на апрель весеннее наступление неминуемо должно было привести к разгрому врага. Накануне революции Россия стояла на пороге победы, которая должна была обеспечить ей небывалый расцвет и мировое могущество...
        
        «Мало эпизодов Великой Войны более поразительных, нежели воскрешение, перевооружение и возобновленное гигантское усилие России в 1916 г.
        К лету 1916 г. Россия, которая 18 месяцев перед тем была почти безоружной, которая в течение 1915 года пережила непрерывный ряд страшных поражений, действительно сумела собственными усилиями и, путем использования средств союзников выставить в поле - организовать, вооружить, снабдить - 60 армейских корпусов (т. е. 240 дивизий - сост.) вместо тех 35, с которыми она начала войну».
        (Уинстон Черчилль, «Мировой кризис. 1916-1918»).

Православный календарь 2010. Царственные страстотерпцы.

© Copyright www.tsaarinikolai.com