ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ.
TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY.



Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.
(Ин 15:13)

АЛЬБОМЫ АННЫ
АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ


АЛЬБОМЫ АННЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ



ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

КОНТАКТЫ







НАШИ ДРУЗЬЯ - MEIDÄN YSTÄVÄT





ВЕЛИЧАЙШЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ, СОВЕРШЕННОЕ В ОТНОШЕНИИ ЦАРЯ, ДОЛЖНО БЫТЬ ЗАГЛАЖЕНО ГОРЯЧИМ ПОЧИТАНИЕМ ЕГО И ПРОСЛАВЛЕНИЕМ ЕГО ПОДВИГА


        Великий Московский церковно-Земский Собор 1613 года, избравший на царство Михаила Феодоровича Романова, одновременно поклялся за себя и за всех своих потомков служить Дому Романовых до Второго Пришествия.

        Это же торжественное обещание еще раз подтвердил в достопамятные дни празднования 300-летия царствования Дома Романовых и Синод в своей «Молитве Православной церкви Российской».

        Сергей Бехтеев.

        «Прежде официальной канонизации в народе шло прославление Царственных страдальцев... Святые - это не значит безгрешные, без недостатков. Перед нами люди со всеми особенностями их характеров, со всеми искушениями. Но откуда это сокровенное признание: «Знакомство с этими людьми составляет величайшее счастье моей жизни», «Я благодарю Бога, что Он послал мне таких друзей»? Их семья очаровывала тех, кто приближался к ней и понимал, что это за явление. Благоговение перед этой семьей было естественным - как перед существами высшего порядка.

        ...Это были люди, предназначенные к высочайшему подвигу с самого своего рождения. /.../ Я помню, какое впечатление произвели на меня фотографии Царя, когда я впервые его увидел. Я понял, что это существо высшего порядка... Он как бы независим от нас данным ему от Бога даром, и в то же время близкий, родной, как будто я всегда его знал. Он – человек, Богом отмеченный... Царь как будто приближен к Богу, он между своими подданными и Богом. /.../

        Это были люди необыкновенные, еще до своего мученичества - вот что мы снова и снова должны подчеркнуть. Не так, как сегодня некоторые видят их святость только в мученичестве, говоря, что прежняя их жизнь не дает никаких оснований для прославления. Мы можем проследить, как постепенно вызревает подвиг страстотерпчества и мученичества.

        /.../ Напряжение сил зла вокруг Государя накануне революции так же, как и сегодня, достигало предела, ибо речь шла о судьбе Православия и России, а значит, и всего человечества. /.../ «Император и Императрица, - пишет неподкупный иностранец Жильяр, - думали, что они умирают за Отчизну. Они умерли за все человечество. Их истинное величие не в Императорском достоинстве, но в достижении высших человеческих добродетелей, до которых они постепенно возвысились. Они стали духовно совершенны; это дало им не земную преходящую силу, но чудесную твердость и ясность души древнехристианских светочей, против которых бессильна людская злоба и которые торжествуют в самой смерти».

        (Из предисловия протоиерея Александра Шаргунова к книге «Царственные мученики в воспоминаниях верноподданных»).

        «Великий грех - поднять руку на помазанника Божия, не остается и малейшая причастность к такому греху не отмщенной. В скорби говорим мы, «кровь его на нас и на детях наших», т. к. в грехе цареубийства повинны не одни лишь физические исполнители, а весь народ, ликовавший по случаю свержения Царя и допустивший его унижение, арест и ссылку, оставив беззащитным в руках преступников, что уже само собой предопределяло конец.

        Будем помнить, что это злодеяние совершено в день памяти творца Великого канона св. Андрея Критского, зовущего нас к покаянию. Глубокое сознание греховности содеянного и покаяние перед памятью Царя-Мученика требуется от нас Божией правдой. Но покаяние наше должно быть без всякого самооправдания, без оговорок, с осуждением себя и всего злого дела от самого начала. Царь-Мученик Николай II со своим многострадальным семейством входит ныне в лик этих страстотерпцев.

        Величайшее преступление, совершенное в отношении его, должно быть заглажено горячим почитанием его и прославлением его подвига. Перед униженным, оклеветанным и умученным должна склониться вся Русь, как некогда склонились киевляне пред умученным ими преподобным князем Игорем, как владимирцы и суздальцы пред убитым великим князем Андреем Боголюбским».

        (Архиепископ Иоанн Шанхайский (Максимович).

        «Грех цареубийства, происшедшего при равнодушии граждан России, народом нашим не раскаян. Будучи преступлением и Божеского, и человеческого закона, этот грех лежит тяжелейшим грузом на душе народа, на его нравственном самосознании. И сегодня мы, от лица всей Церкви, от лица всех ее чад, усопших и ныне живущих, приносим перед Богом и людьми покаяние за этот грех. Прости нас. Господи! Мы призываем к покаянию весь наш народ, всех чад его».

        (Из Послания Святейшего Патриарха Алексия II и Священного Синода, посвященного 75-летию убиения Царской Семьи).

        «Служение панихид по Царской Семье это - акт нисколько не политический, а чисто духовный, религиозно-мистический, как и самое убиение Царской Семьи тоже не было обычным политическим актом, как убийства многих других монархов, президентов, министров и разных высокопоставленных лиц.

        Нет! Это убийство носило совершенно особый характер, о чем свидетельствует хотя бы надпись - каббалистическая надпись, обнаруженная на стенах подвала Ипатьевского дома, где совершено было это страшное убийство - убийство, имевшее чисто мистическое, а отнюдь не политическое значение и смысл. Это убийство было продумано и организовано никем другим, как слугами грядущего антихриста - теми продавшими свою душу сатане людьми, которые ведут самую напряженную подготовку к скорейшему воцарению в мире врага Христова - антихриста. Они отлично понимали, что главное препятствие, стоявшее им на пути Православная Царская Россия. А поэтому надо уничтожить Россию Православную, устроив на месте ее безбожное богоборческое государство, которое бы постепенно распространило свою власть над всем миром.

        А для скорейшего и вернейшего уничтожения России надо было уничтожить того, кто был живым символом ее - Царя Православного - нашего Благочестивейшего Государя, который был поистине «Благочестивейшим» - не только потому, что такова была формула поминовения его за богослужением, но и по особенному, действительно благочестивому настроению его подлинно-христианской души. Вот почему так ненавидели его особенной лютой ненавистью все эти сатанисты - слуги антихриста, скрежетали зубами на него, клеветали...».

        (Архиепископ Сиракузский и Троицкий Аверкий (Таушев). «Современность в свете Слова Божия», 1972 г.).

        «Подобно тому, как Христос был распят на Голгофе за грехи всего мира, всеми оставленный, так и Государь принесен в жертву за грехи всей России, также всеми оставленный. Никто не оказал помощи своему Государю в дни его тяжких испытаний, когда он был узником богоборческой сатанинской власти. Поэтому смертный грех цареубийства тяготеет над всем русским народом, а, следовательно, в той или иной степени над каждым из нас.

        И если это так, то для того, чтобы иметь хоть маленькую надежду на снятие греха с совести России, необходимо, помимо нашего сугубого покаяния, прославить Государя во главе всех Русских Новомучеников. Ведь принял он мученическую кончину за Православную Веру, Святyю Церковь, за Отчизну. /.../ Тогда верим, светлая душа Государя, печальника Страждущей России, поклонится Престолу Божию и сотворит сугубую молитву о спасении России и о нас грешных. «Кровь мученическая вопиет к Небу». У Господа все возможно! В силе Он печаль на радость преложить и воскресить Святую Православную Русь. Аминь».

        (Епископ Сеаттлийский Нектарий (Концевич), Доклад на Съезде русской православной молодежи в Сан-Франциско «Мистическое значение Российских Мучеников»).


        ОНИ ПРОЙДУТ...

        Они пройдут, чудовищные годы,
        Свирепою, кровавою пятой
        Поколебав все царства и народы
        Безудержной, безумною мечтой.
        
        Они пройдут, кошмары слез и муки,
        Мятежные, преступные года,
        Года скорбей, лишений и разлуки,
        Разбившие надежды навсегда.
        
        Они пройдут, носители невзгоды,
        Разрушившие грезы о добре,
        И вспомним мы о позабытом Боге
        И об убитом Ангеле-Царе.
        
        Поймут обман очнувшиеся хамы
        И, вновь ютясь к родимым очагам,
        Воздвигнут вновь разрушенные храмы
        И вновь поклонятся поруганным Богам...
        
        Свечу пудовую затеплив пред иконой,
        Призвав в слезах Господню благодать,
        Начнет народ с покорностью исконной
        Своих Царей на службах поминать.
        
        Сергей Бехтеев.


        «О. Кукша (Величко) еще в 1957 году говорил: «Если где найдете золотую или серебряную монету с изображением Императора Николая II, то вставьте в оправу или просверлите вверху дырочку, наденьте цепочку и носите, как святой медальон, вместе с крестом. И если вам кто-нибудь скажет, что Царь Николай II или кто из членов его семьи жив, не верьте - все они мученики».

        («Подвижники благочестия ХХ века. Жизнеописание преподобного Кукши (Величко)», 1995 г.).


        «Преподобный Серафим Саровский в пророческом видении созерцал всю нашу землю, покрытую, как бы дымом, молитвами русских святых, и сугубое благоухание кадильное исходит от Распятия, которое стоит сейчас на пустыре на месте разрушенного Ипатьевского дома».

        (Из книги «Новые чудеса Царственных Мучеников», сост. прот. Александр Шаргyнов, 1996 г.).


        Вскоре после революции 1917 года митрополиту Московскому Макарию, беззаконно удаленному с кафедры Временным правительством, мужу поистине «яко единому от древних», было видение:

        «Вижу я, - так рассказывает он, - поле, по тропинке идет Спаситель. Я - за Ним, и все твержу: «Господи, иду за Тобой!» - а Он, оборачиваясь ко мне, все отвечает: «Иди за Мной!». Наконец подошли мы к громадной арке, разукрашенной цветами. На пороге арки Спаситель обернулся ко мне и вновь сказал: «Иди за Мной!» - и вошел в чудный сад, а я остался на пороге и проснулся.

        Заснувши вскоре, я вижу себя стоящим в той же арке, а за нею со Спасителем стоит Государь Николай Александрович. Спаситель говорит Государю: «Видишь, в Моих руках две чаши. Вот эта - горькая, для твоего народа, а другая, сладкая, для тебя». Государь падает на колени и долго молит Господа дать ему выпить горькую чашу вместо его народа. Господь долго не соглашался, а Государь все неотступно молил. Тогда Спаситель вынул из горькой чаши большой раскаленный уголь и положил его Государю на ладонь. Государь начал перекладывать уголь с ладони на ладонь и в то же время телом стал просветляться, пока не стал весь пресветлый, как светлый дух.

        На этом я опять проснулся. Заснув вторично, я вижу громадное поле, покрытое цветами. Стоит среди поля Государь, окруженный множеством народа, и своими руками раздает ему манну. Незримый голос в это время говорит: «Государь взял вину русского народа на себя, и русский народ прощен».

        ВИДЕНИЕ ДИВЕЕВСКОЙ СТАРИЦЫ. ЗИМА ЛИХОЛЕТЬЯ 1917 ГОДА

        Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе,
        Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.
        Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом,
        Бор вековой позабылся таинственным сном.
        
        В сизом тумане над белой поляной одна
        Робко, как призрак, скользит золотая луна.
        Блещет огнями на рыхлых алмазных снегах,
        Ярко играя на скитских червонных крестах.
        
        Мирно обитель в сугробах навеянных спит,
        Только вдали огонек одинокий блестит.
        В келье сосновой, окутанной трепетной мглой,
        Жарко лампада горит пред иконой святой.
        
        Пламя, мерцая, то гаснет, то, вспыхнув, дрожит.
        Старица Ксенья на образ с любовью глядит.
        Катятся слезы из стареньких, слепеньких глаз,
        Шепчут уста: «О Господь, заступись Ты за нас!
        
        Гибнет Россия, крамола по Царству растет,
        Мутит нечистый простой православный народ.
        Кровь обагрила родные леса и поля,
        Плачет и стонет кормилица наша земля.
        
        Сжалься. Спаситель, над темной, безумной страной:
        Души смири, распаленные долгой войной.
        Русь Православная гибнет, на радость врагам.
        Сжалься, Господь, не карай нас по нашим грехам.
        Боже Великий, создавший и твердь и моря,
        
        К нам снизойди и верни нам родного Царя!..»
        Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе,
        Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.
        Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом,
        
        Бор вековой позабылся таинственным сном.
        Жарко лампада горит пред иконой святой.
        Старица смотрит - и видит Христа пред собой:
        Скорбные очи с любовью глядят на нее,
        
        Словно хотят успокоить, утешить ее.
        Нежно сказать: «Не печалься, убогая дщерь,
        Духом не падай, надейся, молися и верь.
        Робко лампада, мерцая во мраке, горит.
        
        Старица скорбно во мглу, в безнадежность глядит.
        Смотрит - и видит, молитву честную творя,
        Рядом с Христом - самого страстотерпца-Царя.
        Лик его скорбен, печаль на державном лице,
        
        Вместо короны стоит он в терновом венце,
        Капли кровавые тихо спадают с чела,
        Дума глубокая в складках бровей залегла.
        Смотрит отшельница, смотрит, и чудится ей –
        
        В облик единый сливаются в бездне теней.
        Образ Господень и образ страдальца-Царя...
        Молится Ксенья, смиренною верой горя:
        «Боже Великий, Единый, Безгрешный, Святой,
        
        Сущность виденья рабе бесталанной открой,
        Ум просветли, чтоб могла я душою понять
        Воли Твоей недоступную мне благодать!..»
        Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе,
        
        Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.
        Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом,
        Бор вековой позабылся таинственным сном.
        Жарко лампада пред образом Спаса горит,
        
        Старица Ксенья во мглу, в беспредельность глядит.
        Видит она - лучезарный, нездешний чертог,
        В храмине стол установлен, стоит поперек:
        Яства и чаши для званых рядами стоят,
        
        Вместе с Исусом двенадцать за брашной сидят,
        И за столом, ближе всех одесную Его,
        Видит она Николая, Царя своего.
        Кроток и светел его торжествующий лик,
        
        Будто он счастье желанное сердцем постиг,
        Будто открылись его светозарным очам
        Тайны, незримые нашим греховным глазам.
        Блещет в алмазах его драгоценный венец,
        
        С плеч ниспадает порфиры червленый багрец,
        Светел, как солнце, державный, ликующий взор,
        Ясен, безбрежен, как неба лазурный простор.
        Падают слезы из стареньких, слепеньких глаз:
        
        «Батюшка-Царь, помолись ты, кормилец, за нас!» -
        Шепчет старушка, и тихо разверзлись уста,
        Слышится слово, заветное слово Христа:
        «Дщерь, не печалься. Царя твоего возлюбя,
        
        Первым поставлю Я в Царстве святых у Себя!»
        Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе,
        Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.
        Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом,
        Бор вековой позабылся таинственным сном.
        
        Сергей Бехтеев. 25 ноября 1922 г.
        
        Описанное мною видение дивеевской старицы было мне передано моим родственником Арцыбушевым в г. Ельце в декабре 1917 г., куда он приехал прямо из Сарова, где он служил 6 декабря молебен о здравии Государя Императора и где он лично виделся и говорил со старицей.

        Сергей Бехтеев.

Православный календарь 2010. Царственные страстотерпцы.


© Copyright: tsaarinikolai.com