ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ.
TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY.



Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.
(Ин 15:13)

АЛЬБОМЫ АННЫ
АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ


АЛЬБОМЫ АННЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ



ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

КОНТАКТЫ







НАШИ ДРУЗЬЯ - MEIDÄN YSTÄVÄT





ЦАРЬ НАШ МИЛОСТИВЕЙШИЙ, ДОБРЕЙШИЙ, ГУМАННЕЙШИЙ, ПОДЛИННЫЙ ХРИСТИАНИН


...Как это странно, когда и русские люди иногда повторяют гнусные, отвратительные клеветы о нашем милостивейшем, добрейшем, гуманнейшем Царе, подлинном христианине. Такова была и вся его благочестивая семья.

Государыня Императрица, которую так гадко и несправедливо порочили, была высоконравственной женщиной, настоящей русской патриоткой и глубоко верующей православной христианкой. В таком же точно духе они воспитывали и своих царственных детей. Нам известно, что в царском дворце порою ежедневно совершалась Божественная литургия, о чем свидетельствуют духовники Царской семьи, причем сама Государыня Императрица и четыре Великие княжны пели всю литургию на клиросе сами и со слезами всегда исповедовались.
Вот сколь велико было благочестивое, истинно христианское настроение ихдуш!

Архиепископ Аверкий (Таушев), 1972 г.

Когда так тяжело на сердце, Вам безумно грустно - не унывайте, помните, что есть душа, которая Вас лучше понимает, чем Вы сами знаете, и которая крепко, крепко ежедневно Бога за Вас молит. Вы не одни - не бойтесь жить, Господь услышит наши молитвы и Вам поможет, утешит и подкрепит. Не теряйте Вашу веру чистyю, детскую...

Тяжело и трудно жить, но впереди есть Свет и радость, тишина и награда за все страдания и мучения. Идите прямо Вашей дорогой, не глядите направо и налево, и если камни не увидите и упадете, не страшитесь и не падайте духом. Поднимайтесь и снова идите вперед. Больно бывает, тяжело на душе, но горе нас очищает. Помните жизнь и страдания Спасителя, и Ваша жизнь покажется Вам не так черна, как думали.

Из письма Государыни Императрицы Александры Феодоровны,
март 1917 г. Царское Село.

Есть у Бога ненастье, есть и солнышко; пройдут тучи - проглянет красное «Солнышко». Сколько мы здесь солнца видим, как оно греет. Смотрите на природу, душою понимайте ее, и она вам так много скажет, и утешает … Ужас, что везде творится, скорбишь душою за всех этих невинных страдальцев, но Он лучше знает, почему это нужно. Его пути нам не известны - знаем только, что все дороги к Нему ведут.

Жизнь школа тяжелая, тернистая, но зато там будет мир и тишина и блаженство, туда стремится душа. И Господь услышит молитвы тех, которые уже достигли край иной. За других мучаешься - потом горячо молишься и передаешь их Ему в руки, и Он их сохранит. Он дает силы и утешение, и мир душевный. Знаешь, что все пройдет, и когда нам кажется, что вот уже конец всего, тогда Он покажет Свою безграничную любовь и милосердие.

Из письма Государыни Императрицы Александры Феодоровны М. С. Хитрово, 21 января 1918 г., Тобольск.

Государя Императора Николая II можно было назвать благороднейшим рыцарем в лучшем смысле этого слова: щедрый, великодушный, пренебрегающий какими-либо мелкими личными интересами... «Наиболее совершенный джентльмен, которого я когда-либо встречал», - сказал однажды мой английский друг о Государе, которого он хорошо знал.

Это было совершенно верное определение. Простой в обращении, без всякой аффектации, он имел врожденное достоинство, которое никогда не позволяло забывать, кто он. Вместе с тем Николай II имел слегка сентиментальное, очень совестливое и иногда очень простодушное мировоззрение старинного хорошего русского дворянина...

Баронесса С. К Буксгевден. «Император Николай II, каким я его знала».

Я вижу Феодоровский собор. Идет праздничная служба... Храм залит сиянием бесчисленных свечей. Цесаревич стоит на царском возвышении. Он почти дорос до Государя, стоящего рядом с ним. На его бледное прекрасное лицо льется сияние тихо горящих лампад и придают Ему неземное, почти призрачное выражение. Большие, длинные глаза его смотрят не по-детски серьезным скорбным взглядом... Он неподвижно обращен к алтарю, где совершается торжественная служба... Я смотрю на него, и мне чудится, что я еще где-то видела этот бледный лик, эти длинные, скорбные глаза... Я напрягаю свою память и вдруг вспоминаю... Убиенные Борис и Глеб...

Я вздрагиваю от этой мысли, гоню ее прочь, но она настойчиво возвращается в мое сознание... Я отчетливо припоминаю два лика в золотом окладе и вижу третий, озаренный церковным сиянием... Мне становится жутко... хочется отвести свой взгляд от цесаревича... но чем сильнее я этого хочу, тем крепче он к нему прикован...

Молящиеся, ряды солдат, певчие и сияние алтаря, все точно сдвинулось с места, расплылось и поплыло в одно золотое море, все потонуло в нем, кроме лица Цесаревича. Сердце сжимает нестерпимая тоска и страх... и я падаю без чувств на руки моей матери...

После этого утра я сильно заболела. Сходство Цесаревича с где-то виденными ликами Бориса и Глеба я объяснила себе сильным жаром, плодом больной фантазии... Больше мне никогда не пришлось увидеть Цесаревича и Царскую семью...

Только несколько лет спустя, когда Царская семья погибла мученической смертью, я взглвгнула иначе на мой бред...
Теперь в моей памяти рядом с ликами святых страстотерпцев Бориса и Глеба снова рисуется третий лик - лик убиенного Цесаревича Алексия.

С. Я. Офросимова. Из воспоминаний.

У кого совесть чиста, тот и клевету и несправедливость легче переносит. Не для себя мы живем, а для других, для Родины (так это и понимали). Больше, чем он (Государь) делал, невозможно. Но раз сказали для общего блага... Но не верю, что Господь не вознаградит за это.

А те, которые так гнусно поступили, им глаза будут открыты, у многих это уже и есть. Психология массы - страшная вещь. Наш народ уж очень некультурен, - оттого, как стадо баранов, идут за волной. Но дать им понять, что обмануты, - все может пойти по иному пути. Способный народ, но серый, ничего не понимает. Раз плохие везде работают на гибель, пускай хорошие стараются спасти страну.

Надо избавиться от врага внешнего - это первый долг, а с такими войсками стало безумно трудно, но не совсем безнадежно - есть патриоты настоящее, есть Бог. ` А мы в тылу должны молиться всеми слабыми силами - умолять Его спасти Родину. И Он услышит, умилосердится. Многое еще перенести придется. Плохие не стануть лучше, но зато есть где-то хорошие, но, конечно, слабые «капли в море», как Вы их называете, но все вместе могут быть со временем поток очищающей воды и смоют всю грязь.

Из письма Государыни Императрицы Александры Феодоровны
А. В. Сыробоярскому, 29 мая 1917 г.

Все можно у человека отнять, но душу никто не может, хотя диавол у человека на каждом шагу, хитрый он, но мы должны крепко бороться против него: он лучше нас знает наши слабости и пользуется этим.

Но наше дело быть на стороже, не спать, а воевать. Вся жизнь - борьба, а то не было бы подвига и награды. Ведь все испытания, Им посланные, попущенья - все к лучшему; везде видишь Его руку, делают люди Тебе зло, а Ты принимай без ропота: Он и пошлеть Ангела хранителя, утешителя своего. Никогда мы не одни, Он Вездесущей - Всезнающий - Сам любовь. Как же Ему не верить.

Из письма Государыни Императрицы Александры Феодоровны
А. А. Вырубовой, 2/15 марта 1918 г., Тобольск.

Николай II никогда не боялся покушений, не боялся за свою жизнь, не был трусливым и даже восставал против элементарных мер безопасности.
Однажды, возвращаясь в Царское Село из Петербурга, он заметил, что между железными прутьями решетки вокруг парка была натянута сетка с колючей проволокой. «Уберите это немедленно, - приказал он, - я не фазан – не улечу». Он и не подумал о том, что кто-либо может попробовать перелезть через решетку.
Правда, вокруг парка были расставлены часовые, но в темную ночь можно было перелезть через не очень высокую решетку.

Он должен был согласиться на присутствие сыщиков вокруг дворца (одетьix в штатское, но всегда выдававших себя новыми перчатками, зонтиком и калошами, в которых они появлялись даже в солнечные дни) - но они ужасно раздражали Государя.

В 1905 году, когда начинались политические волнения, барон Фредерикс,
заметив, что Государь катается верхом только в сопровождении одного казака, просил его брать с собой хотя бы еще дежурного флигель-адъютанта. Император был очень недоволен. «Я моry брать также и целый эскадрон со мной но вся прелесть моей прогулки пропадает», - ответил он.

«Той осенью (1905) гарнизон Кронштадта взбунтовался. Крепость Кронштадт была в пятнадцати милях от Петергофа, где в то время жила Царская Семья.
Министр иностранных дел рассказал моему отцу, что во время аудиенции у Государя в Петергофе от пушечной стрельбы взбунтовавшихся артиллеристов стекло в кабинете Государя было разбито и упало на пол. Император отнесся к этому так, как если кто-либо нечаянно уронил вазу - и только заметил: «Это Кронштадт». Аудиенция продолжалась как ни в чем не бывало. И вся Императорская Семья оставалась в Петергофе еще несколько недель.

Баронесса С. К Буксгевден. «Император Николай II, каким я его знала».

Источник: Православный календарь «Царский».

© Copyright: tsaarinikolai.com