ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ.
TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY.



Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.
(Ин 15:13)

АЛЬБОМЫ АННЫ
АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ


АЛЬБОМЫ АННЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ТАНЕЕВОЙ



ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

КОНТАКТЫ






НАШИ ДРУЗЬЯ - MEIDÄN YSTÄVÄT





ВЕЛИЧИЕ ДУШИ НАШЕГО ГОСУДАРЯ


Николай II вспоминал с глубоким чувством о своем деде императоре Александре II, с политическими мировоззрениями которого у него было много общего.

Император Александр II ввел демократические реформы для своего народа и за это был преследуем нигилистами на каждом шагу во время своей потерявшей иллюзии старости. Внук Николай был его любимцем, его «солнечным лучом», как Александр II его назывaл, и минуты, которые он проводил с ребенком, вознаграждали его за многие часы беспокойства и тревоги.

«Когда я был маленьким, меня ежедневно посылали навещать моего деда, - рассказывал Николай II своим дочерям во время прогулок. - Мой брат Георгий и я имели обыкновение играть в егo кабинете, когда он работал. У него была такая приятная улыбка, хотя лицо его было обычно красиво и безстрастно.

Я помню то, что на меня произвело в раннем детстве большое впечатление.

Мои родители отсутствовали, а я был на всенощной с моим дедом в маленькой церкви в Александрии. Во время службы разразилась сильная гроза. Молнии блистали одна за другой. Раскаты грома, казалось, потрясали и церковь, и весь мир до основания. Вдруг стало совсем темно. Порыв ветра из открытой двери задул пламя свечей, зажженных перед иконостасом.

Раздался продолжительный раскат грома, более громкий, чем раньше, и вдруг я увидел огненный шар, летевший из окна прямо по направлению к голове императора. Шар (это была молния) закружился по полу, потом обогнул паникадило и вылетел через дверь в парк. Мое сердце замерло. Я взглянул на моего деда. Его лицо было совершенно спокойным. Он перекрестился, так же спокойно, как и тогда, когда огненный шар пролетaл около нас.
Я почувствовал, что это и немужественно, и недостойно так пугаться, как я, я почувствовал, что нужно просто смотреть на то, что произойдет, и верить в Господню милость так, как он, мой дед, это сделал.

После того как шар обогнул всю церковь и вдруг вышел в дверь, я опять посмотрел на деда. Легкая улыбка была на его лице, и он кивнул мне головой. Мой испуг прошел. И с тех пор я больше никогда не боялся грозы. Я решил всегда поступать как мой дед, давший мне пример исключительного хладнокровия».

Баронесса С. К Буксгевден. «Император Николай II, каким я его знала».


Может быть, легко, может быть, трудно было царям XIX века нести бремя державности, но для императора Николая II оно было исполинским, если верно, что Государь уже смолоду был под впечатлением рождения в день памяти Иова Многострадального;

если верно, что ему, наследнику, какой-то отшельник в Японии напророчил трагическое царствование и трагический конец;

если верно, что Ходынка в коронационные дни стала для Его Величества предвещанием бедствий в годы правления;

если верно, что преподобный Серафим оставил письмо, адресованное «Царю, который посетит Саров» и врученное императору Николаю Александровичу в его пребывание в Саровской пустыни (в письме было, говорят, прорицание бедствий, надвигающихся на Россию);

если верно, что на Государя сильное впечатление производили грозные предупреждения отца Иоанна Кронштадтского провидца.
Все это не могло не создать в императоре сознания обреченности. А при этом сознании выполнять на протяжении десятилетий долг царского служения России было, несомненно, мучительно.

Сейчас Государю Николаю II зарубежье дало наименование мученика за мученический конец его жизни, его царствования. Но он был мучеником, был великомучеником с первого дня царствования (с Ходынки) и до последнего дня (отречения во Пскове).

Каково величие души: царствовать в сознании обреченности и под мученичеством безнадежности выполнять свой царский долг, нести бремя державности!

Полковник Е. Месснер. «Царь и офицер».


И до чего же был обаятелен наш Государь император Николай II! Оба раза, когда мне пришлось, и довольно подолгу, с ним разговаривать, это обаяние, его простота, ласковый взгляд незабываемых серых глаз меня завораживали и оставили память на всю жизнь.

Очень многое было в этом взгляде: и желание довериться, поверить до дна говорящему с ним, и печаль, некая тревога при кажущемся достойном спокойствии, быть на страже, не сделать «гафа» и потребность скинуть все это и отнестись просто к человеку – все это чувствовалось в этом прекрасном, благородном, гонимом, задерганном Государе, которого, казалось, не только заподозрить в чем либо плохом, но и обидеть чем бы то ни было было бы преступлением, когда ему и так было тяжело от тяжести Мономаховой шапки.

Кн. Сергей Щербатое. «Художники в ушедшей России».


С уверенностью можно сказать, что от сотворения мира не было другой четы, которая была бы более незаслуженно и подло опорочена и оклеветана, чем царь Николай Александрович и царица Александра Федоровна.

Из тайников немецкой агентуры, из недр международных политических партий 1-го и 2-го Интернационалов, из подрывных организаций и общин, свивших свои гнезда на территории иностранных государств, правительствами и «частными капиталами» которых поддерживaлись и субсидировались их деятельность и само существование, из стана заклятых врагов Христа, из отечественных великосветских салонов, хозяева которых чувствовaли себя «оскорбленными и униженными», зловонным потоком потекла самая невероятная и мерзкая клевета, направленная против царственных мучеников и Российского Православного царства.

Н. Обручев. «Подлинный облик царя-мученика».


Во время одной прогулки по берегу Днепра, при посещении императорской ставки Верховного Главнокомандующего, цесаревич, будучи в шаловливом настроении, вытащил у меня зонтик и бросил его в реку. Великая княжна Ольга и я старались зацепить его палками и ветками, но так как он был раскрыт, то течением и ветром его подхватило и не было под рукой ни лодки, ни плота, с которого можно было бы его поймать.

Неожиданно появился Государь. «Что это за представление?» - спросил он, удивленный нашими упражнениями около воды. «Алексей бросил ее зонтик в реку, и это такой стыд, так как это ее самый лучший», - ответила великая княжна, безнадежно стараясь зацепить ручку большой корявой веткой.

Улыбка исчезла с лица Государя. Он повернулся к своему сыну: «Так в отношении дамы не поступают, - сказал он сухо. - Мне стыдно за тебя, Алексей. Я прошу извинения за него, - добавил он, обращаясь ко мне, - и я попробую исправить дело и спасти этот злополучный зонтик».

К моему величайшему смущению, император вошел в воду. Когда он дошел до зонтика, вода была выше колен... Он передал его мне с улыбкой. «Мне все же не пришлось плыть за ним! Теперь я сяду и буду сушиться на солнце».

Бедный маленький царевич, красный от отцовского резкого замечания, расстроенный подошел ко мне. Он извинился как взрослый. Вероятно, Государь позже поговорил с ним, так как после этого случая он перенял манеру отца, подчас забавляя нас неожиданными старомодными знаками внимания по отношению к женщинам. Это было очаровательно.

Баронесса С. К Буксгевден. «Император Николай II, каким я его знала».


Твой крестный путь принесет тебе небесные награды, родная, там будешь по воздуху ходить, окруженная розами и лилиями. Душа выросла, - то, что раньше стоило тебе один день мученья, теперь год терпишь, и силы не ослабели. Через крест к славе, все слезы, тобою пролитые, блестят как алмазы на ризе Божией Матери; ничего не теряется, хорошее и плохое, все написано в книге жизни каждого; за все твои мучения и испытания Бог тебя особенно благословит и наградит.

«Кто душу свою положит за друзей своих». Да, моя маленькая мученица, это все в пользу тебе. Бог попустил эту страшную ругань, клевету, мучения физические и моральные, которые ты перенесла. Мы никогда не можем отблагодарить за все, лишь в молитвах, чтобы Он и впредь тебя сохранил и охранил от всего.

Дорога к Нему одна, но в этой одной масса других, и все стремимся дойти до пристани спасенья и к вечному свету. А те, кто по стопам Спасителя идут, те больше страдают. Избранные крестоносцы... Господь скорее слышит молитвы тех, кто перестрадал, но веру не потерял. Не вспоминай все больное, но лучи солнца, которые Он посылает.

Из письма Государыни императрицы Александры Феодоровны А. А. Вырубовой. 6/19 июня 1918 г., Тобольск.


Чем же воздала Россия своему чистому сердцем, любящему ее более своей жизни, Государю? Она отплатила ему клеветой. Он был высокой нравственности - стали говорить об его порочности.

Он любил Россию - стали говорить об измене. Даже люди близкие повторяли эту клевету, пересказывали друг другу слухи и разговоры. Под влиянием злого умысла одних, распущенности других, слухи ширились, и начала охладевать любовь к царю.

Потом стали говорить об опасности для России и обсуждать способы освобождения от этой несуществующей опасности и, во имя якобы спасения России, стали говорить, что надо отстранить Государя.

Свт. Иоанн (Максимович), архиепископ Шанхайский и Сан-Францисский.


Он был бессребреник, и деньги не играли никакой роли в его жизни. Он никогда не безпокоился насчет своих доходов и даже никогда не справлялся о стоимости своего имущества.

После революции он принял совершенно спокойно известие, что все его частное имущество стало не больше, чем у богатого помещика.

Здесь уместно будет привести рассказ министра финансов П. Л. Барка.

Перед поездкой во Францию и Англию во время войны 1916 года для переговоров с союзниками по поводу займа П. Л. Барк был принят Государем и по просьбе ближайших придворных, графа Фредерикса, графа Бенкендорфа и других, обратился к Государю с просьбой: ввиду переживаемого тревожного времени устроить перевод значительного капитала за границу для Государя и его семьи из его личных средств.

Когда Барк высказал Государю это общее пожелание придворных, которое и он, со своей стороны, поддерживал, Государь, смотря прямо на него своими ясными, лучистыми глазами, спросил: «А вы, Петр Львович, переводите ваши деньги за границу?». П. Барк на это ответил Государю, что он этого никак не может сделать,
так как если кто-либо за границей узнает об этом, то все его переговоры о займе будут скомпрометированы, да он и не имеет морального права это делать.

Тогда Государь, продолжая смотреть своими изумительными глазами на П. Л-ча, сказал: «А я хозяин земли Русской, тем более сделать это не могy, и не хочу и не сделаю».

Баронесса С. К Буксгевден. «Император Николай II, каким я его знала».


Источник: Православный календарь «Царский».

© Copyright: tsaarinikolai.com