ИГУМЕН НИКОН

(ВОРОБЬЕВ)

 

 

КАК ЖИТЬ СЕГОДНЯ

 

 

ПИСЬМА О ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ

 

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

Об авторе

«Я искренне всегда стремился к Богу» .................

 

6

 

ПИСЬМА

 

 

Бог есть любовь! .................................................

Болезни ...............................................................

Вера и неверие ....................................................

Взаимоотношения c людьми ............................

Видение грехов своих .........................................

Воля Божия .........................................................

Гордость .............................................................

Грех .....................................................................

Духовное делание ...............................................

Ищите прежде Царствия Божия ..........................

Друг друга тяготы носите ....................................

Дружба и любовь .................................................

Духовное руководство .........................................

Жизнь христианская ...........................................

Завет умирающего ..............................................

Заповеди Божии ..................................................

Католицизм ........................................................

Лютеранство .......................................................

Милость Божия ...................................................

Мир души .............................................................

Молитва ...............................................................

Молитва мытаря ..................................................

Монашество ........................................................

Осуждение ...........................................................

Падшие духи .......................................................

Память о Боге .....................................................

Покаяние ..............................................................

Помыслы .............................................................

Прелесть ..............................................................

Путь к Богу ..........................................................

Пьянство .............................................................

Самооправдание ..................................................

Скорби ................................................................

Слава Богу за всё! ...............................................

Смерть ................................................................

Смирение .............................................................

Смысл земной жизни ...........................................

Сны и сновидения .............................................

Спасение  души во Христе..................................

Терпение ..............................................................

Уныние .................................................................

Церковь ..............................................................

 

Общее письмо

духовным чадам города Козельска......................

 

Комментарии игумена Никона к книге

иеромонаха Софрония “Старец Силуан” ............

35

45

69

74

78

83

85

98

112

119

133

140

141

150

157

159

165

167

169

174

177

203

210

213

222

233

235

258

266

269

282

292

294

313

317

327

370

375

378

407

411

414

 

 

418

 

 

419

 

 

 

«Я искренне всегда стремился к Богу»

 

Игумен Никон (в миру Николай Николаевич Воробьев) родился в 1894 году в селе Микшино, Бежецкого уезда, Тверской губернии в крестьянской семье. Он был вторым ребенком. Всего в семье было шестеро детей, все — маль­чики. В детстве Коля, кажется, ничем не отли­чался от своих братьев, только, разве, особой честностью, послушанием старшим и удивительной сердечностью, жалостью ко всем. Эти черты он сохранил на всю жизнь.

Интересно отметить один эпизод из его детской жизни. В их селе часто появлялся и подолгу жил юродивый по имени Ванька-ма­лый, которого охотно привечали родители Коли. И вот однажды, когда братья играли до­ма, юродивый вдруг подошел к Коле и, указывая на него, несколько раз повторил: «Это — монах, монах». Ни на самого мальчика, ни на окружающих его слова в тот момент никакого впечатления не произвели, но впоследствии, когда именно Коля, и только он один из всех братьев, стал монахом, вспомнили это пред­сказание.

Юродивый же действительно был прозорливым человеком. Он за несколько десятков лет предсказал Колиной матери смерть в Таганроге. Подойдя как-то к ней, он стал наиг­рывать, сложив руки трубочкой: «Дуру-дара, дуру-дара, в Таганроге жизнь скончала». А в семье в это время никто даже не подозревал о существовании такого города. В 1930х годах она действительно переехала в Таганрог к сы­ну Василию и там скончалась.

Отец сумел устроить Колю в реальное училище в Вышнем Волочке. И учился он блестя­ще. Обнаружил с первых же лет замечательные и разносторонние способности. Имел прекрасные математические дарования, был велико­лепным стилистом. Он сам не раз говорил, что ему всегда было легко писать. При переходе из класса в класс он неизменно получал награду первой степени (похвальный лист и книгу). Пел, играл на альте, выступал в ансамбле, прекрасно рисовал и чертил.

В каких условиях жил и занимался Коля в реальном училище?

Из дома ему помогали лишь в начальных классах. Когда же он решил учиться дальше, по­мощи ему ждать было неоткуда: родители жили совсем небогато, да и кроме него было еще че­тыре сына, также нуждавшихся в образовании. Коля учение не бросил, но продолжать его пришлось в условиях, которые для современного человека покажутся невероятными. Сразу же после обязательных уроков он, еще мальчуган, вынужден был идти сам давать уроки или помогать отстающим, но обеспеченным товарищам. За это ему немного платили. Проведя там не­сколько часов, он прибегал на квартиру (за кото­рую нужно было платить) и брался за подготов­ку своих уроков. Трудности увеличились, когда в это же реальное училище поступил и его брат Миша, помочь которому мог только один он.

Нужда, голод и холод были постоянными его спутниками во время обучения в школе. Зимой он ходил в легком бессменном пальто и в «штиблетах» без стелек.

Семья, из которой вышел батюшка, бы­ла православной. В вере воспитывались и дети. Но вера эта, как и у большинства простых лю­дей, была внешней, традиционной, не имела под собой твердой духовной основы и ясного понимания существа христианства. Подобная вера, в лучшем случае, воспитывала честных людей, но, как полученная по традиции, без труда и искания, не имевшая личного опытного подтверждения, легко могла быть потеряна.

Это и случилось с Николаем. Поступив в реальное училище, он с жаждой ринулся в изучение наук, наивно веря, что там скрывает­ся истина. И слепая вера в науку легко вытеснила столь же слепую у него в то время веру в Бога. Однако скоро он понял, что эмпирические науки вообще проблемами познания ис­тины, вечности, бытия Бога не занимаются; вопрос о смысле жизни человека в них не толь­ко не ставится, но и не вытекает из природы самих этих наук. Увидев это уже в старших классах он, со всем пылом своей натуры, занялся изучением истории философии, в которой достиг столь больших познаний, что к нему приходили его же преподаватели для обсуждения различных философских вопросов.

Жажда знания была столь велика, что Николай часто, оставаясь в прямом смысле слова без куска хлеба, покупал на последние деньги книгу. Читать ее он мог только ночью. Целыми ночами изучал он историю филосо­фии, знакомясь с классической литературой — и все с одной целью, с одной мыслью: найти истину, найти смысл жизни.

Чем взрослее он становился, тем обостреннее чувствовал бессмысленность этой жизни. Смерть — удел всех, как бы кто ни жил. Для себя жить нет смысла, ибо  все равно умрешь. Жить для других? Но другие — это такие же смертные «Я», смысла жизни которых, следовательно, нет также. Зачем же живет человек, если ничто не спасает ни его, ни кого-либо в ми­ре от смерти?..

В 1914 году, двадцати лет, Николай блес­тяще оканчивает реальное училище, но выходит из него без радости. «Изучение философии, — говорил он в конце жизни, — показало, что каждый философ считал, что он нашел истину. Но сколько их, философов, было? А истина одна. И душа стремилась к другому. Философия — это суррогат; все равно что вместо хлеба давать жевать резину. Питайся этой резиной, но сыт будешь ли?

Понял я, что как наука не дает ничего о Боге, о будущей жизни, так не даст ничего и философия. И совершенно ясен стал вывод, что надо обратиться к религии»*.

Разуверившись и в науке, и в филосо­фии, он поступает в Психоневрологический институт в Петрограде, надеясь там найти от­вет на вопрос о сущности человека. Но его по­стигло разочарование еще большее, нежели в реальном училище. «Я увидел: психология изучает вовсе не человека, а «кожу», — скорость процессов, апперцепции, память... Такая чепу­ха, что это тоже оттолкнуло меня».

Окончив первый курс, он вышел из ин­ститута. Наступил окончательный духовный кризис. Борьба была столь тяжелой, что начала приходить мысль о самоубийстве.

И вот, однажды, летом 1915 года, в Вышнем Волочке, когда Николай вдруг ощутил состояние полной безысходности, у него, как молния, промелькнула мысль о детских годах веры: а что, если действительно Бог существу­ет? Должен же Он открыться? И вот Николай, неверующий, от всей глубины своего существа, почти в отчаянии, воскликнул: «Господи, если Ты есть, то откройся мне! Я ищу Тебя не для каких-нибудь земных, корыстных целей. Мне одно только надо: есть Ты, или нет Тебя?» И Господь открылся.

«Невозможно передать, — говорил ба­тюшка,— то действие благодати, которое убеждает в существовании Бога с силой и очевидностью, не оставляющей ни малейшего со­мнения у человека. Господь открывается так, как, скажем, после мрачной тучи вдруг просия­ет солнышко: ты уже не сомневаешься, солнце это или фонарь кто-нибудь зажег. Так Господь открылся мне, что я припал к земле со словами: «Господи, слава Тебе, благодарю Тебя! Даруй мне всю жизнь служить Тебе! Пусть все скор­би, все страдания, какие есть на земле, сойдут на меня, — даруй мне все пережить, только не отпасть от Тебя, не лишиться Тебя». Долго ли продолжалось это состояние — неизвестно. Но когда он встал, то услышал мощные, размеренные, уходящие в бесконечность удары церковного колокола.

Сначала он полагал, что звонят непода­леку. Но звон не прекращался, да и время было уж слишком поздним для благовеста — за полночь.

Так, в какое-то мгновение совершился полный перелом в мировоззрении, произошло, кажется, явное чудо. Однако это чудо было ес­тественным логическим завершением всех ис­каний молодого человека.

Но юноша совершенно не знал пути спасения. Батюшка рассказывал, как в школе их учили Закону Божиему, вере:  заставляли пере­сказывать Священное Писание без какого-ли­бо приложения его к практической жизни, зу­брить тексты, не вникая в их смысл, заучивать одним голым рассудком догматы, заповеди, факты истории. Во всем преподавании не чувствовалось никакой жизни. Христианство преподавали только внешне, в лучшем случае «на­учно», и тем совершенно убивали его дух в учащихся. Христианство изучали, как посторонний, внешний объект, который необходимо было изучать лишь потому, что так было поло­жено, а не затем, чтобы иметь руководство к новой жизни по образу Христа.

Преподавание велось в целом настолько  мертво,  схоластично, что уроки Закона Божиего приобретали характер принудительного отсиживания, — «время для острот и ко­щунств». И батюшка часто в связи с этим с го­речью говорил, что именно по этой причине самые злые безбожники выходили из стен ду­ховных училищ.

Ясно, что при подобном методе преподавания юноша действительно не мог знать, что делать, чтобы наследовать жизнь вечную. А ос­тановиться на голом, рассудочном, «интеллигентском» признании бытия Божия он не мог. Вот что говорил сам батюшка о своих дальнейших шагах жизни после обращения:

«А в дальнейшем уже Господь ведет че­ловека сложным путем, очень сложным путем. Я был поражен, когда после такого откровения Божия вошел в церковь. И раньше ведь приходилось: и дома заставляли ходить, и в средней школе нас водили в церковь. Но, что там? Сто­ял как столб, не интересовался, занимался своими мыслями и все.

Но когда после обращения сердце не­много открылось, то в храме я первым делом вспомнил предание о послах князя Владимира, которые, когда вошли в греческую церковь, уже не знали, где находятся: на небе или на земле. И вот первое ощущение в церкви после пережитого состояния: что человек — не на земле. Церковь — не земля, это кусочек неба. Какая радость была слышать: «Господи, поми­луй!». Это просто неимоверно действовало на сердце: все богослужение, постоянное воспоминание имени Божия в разных формах, песнопениях, чтениях. Это вызывало какое-то восхищение, радость, насыщало...

В наше время очень трудно. Нет руко­водителей, нет книг, нет условий жизненных. И на этом пути — обращаю ваше внимание, подчеркиваю — на этом сложном пути, как это видно у всех святых отцов, самое важное, са­мое трудное — привести человека к смирению, ибо гордость привела и денницу, и Адама к па­дению. И вот это — путь Господень для челове­ка, который всей душой решился жить ради Господа, чтобы спастись. А без смирения чело­век не спасается. Хотя мы и не достигаем на­стоящего смирения, но, так сказать, начально­го уровня можем достигнуть.

И когда человек вот так придет, припадет ко Господу: «Господи, делай все со мною Сам, я ничего не знаю (на самом деле, что мы знаем?), делай со мной, что хочешь, только спаси»,— тогда Господь начинает вести чело­века Сам».

Действительно, ничего еще батюшка не знал в то время о духовном пути, но припал со слезами к Богу, и Господь Сам его повел. «Повел так, что я после этого года два в Волочке жил, занимался с книгами, молился дома», — говорил отец Никон. Это был период «горения» его сердца. Он не видел и не слышал того, что делалось вокруг него. В это время он снимал одну половину частного дома в Сосновицах. Ему было всего 21—22 года. За тонкой перегородкой — пляски, пение, смех, игры молодежи: там веселились. Приглашали и его. Но потерял он вкус к миру, к его наивным, близоруким, сиюминутным радостям. «Ешь, пей, веселись — завтра умрем» — этот девиз не устраивал ни его сознание, ни, тем более, его сердце.

Эти два последующие года его жизни были временем непрерывного подвига, настоя­щего аскетизма. Впервые здесь познакомился он с творениями святых отцов, впервые, по существу, с Евангелием. Вот что рассказывал батюшка об этом периоде:

«И только у святых отцов и в Евангелии я нашел действительно ценное. Когда человек начнет бороться с собой, будет стремиться идти путем евангельским, то ему святые отцы сделаются необходимыми и своими родными. Святой отец — уже родной учитель, который говорит душе твоей, и она воспринимает это с радостью, утешается. Как тоску, уныние, рвоту вызывали эти философии и всякие сектантские гадости, так, наоборот, как к родной матери, приходил к отцам. Они меня утешали, вразумляли, питали.

Потом Господь дал мысль поступить в Московскую духовную академию (в 1917 году). Это много для меня значило».

Но через год занятия в академии прекратились.

«Затем Господь устроил так, что я не­сколько лет мог пробыть в Сосновицах один, в уединении». Здесь он преподавал в школе ма­тематику, имея небольшое количество часов. Потом переехал в Москву и устроился псалом­щиком в Борисоглебском храме.

За десять дней до своей смерти — 28 ав­густа 1963 года — из последних сил батюшка кое-что рассказал собравшимся у его постели близким об этом отрезке своего пути в каче­стве «психологической иллюстрации духовной жизни из уст уже умирающего человека — мо­жет быть, послужит для пользы»:

И там [в Сосновицах] жил поподвиж­нически: ел кусок хлеба, тарелку пустых щей. Картошки тогда не было почти. И при этой, так сказать, настоящей подвижнической жизни (теперь можно все сказать) я весь день находился в молитве — в молитве находился и в посте. И вот тут-то я понял духовную жизнь, внут­реннее состояние: Господь открыл действие в сердце молитвы. Я думал, что Господь и далее устроит меня куда-нибудь в деревню, в какой-нибудь домишко-развалюшку, где я мог бы продолжать такую же жизнь. Хлеба мне было вот, с пол-ладони, достаточно, пять картофелин (я уже привык) — и все.

Господь не устроил этого. Кажется, по­чему бы? А для меня понятно. Потому что в са­мой глубине души вырастало мнение о себе: вот как я подвижнически живу, я уже пони­маю сердечную молитву. А какое это понятие? Это одна миллиардная доля того, что пережи­вали святые отцы. Я говорю вам, чтобы вы не­множко поняли. И вместо такого уединения Господь устроил так, что я в самую гущу ввалился, в суету самую, чтобы я вывалялся в ней, понял, что я сам ничто, и припал бы к Господу, и сказал: «Господи, Господи, что я? Только Ты наш Спаситель».

Я познал, что Господь так устраивает потому, что нужно человеку смириться. Кажется, ясно? Но вот совсем-то для человека и не ясно это оказывается. После этого принял монашество, был в лагере, вернулся и все равно привез высокое мнение».

Постриг с именем Никона он принял 23 марта (старого стиля) 1931 года от епископа Минского (бывшего настоятеля Борисоглебского храма) Феофана (Семеняко) в Минске, куда они приехали вместе из Москвы. В день Благовещения Пресвятой Богородицы, 25 марта того же года, отец Никон был рукоположен во иеродиакона, а 26 декабря 1932 года (на второй день Рождества Христова) — во иеромонаха тем же епископом, как пишет в автобиографии. В 1933 году, 23 марта (в день пострига), отец Никон был арестован и сослан в сибирские ла­геря на пять лет. Вследствие зачета рабочих дней был освобожден в 1937 году. Сохранился следующий документ:

 

19/1—1937 г.

г. Комсомольск-на-Амуре

 

Удостоверение

 

Предъявитель сего иеромонах Никон, в мире Николай Николаевич Воробьев ... в вере верности заветам Святой Православной Церкви тверд, в слове Божием и святоотеческой литературе весьма начитан, жизни и об­раза мыслей строго православно-христианского. Крест уз лагерных нес терпеливо, без уныния и скорби, пода­вая своею жизнию добрый пример всем его окружаю­щим. С пользою для Православной Церкви может быть использован как приходский пастырь и даже как ближайший верный сотрудник епархиального святителя, что удостоверяю.

 

Феодосий (Зацинский),

епископ Кубанский и Краснодарский,

б. Могилевский

 

Батюшка, чудом возвратившись из ла­геря, устроился в Вышнем Волочке в каче­стве универсальной прислуги у врача, где ему пришлось пройти еще один курс науки подвига и терпения. Жена врача Александра Ефимовна и ее сестра Елена Ефимовна были убежденными атеистками. Ни словом, ни поведением отец Никон не выражал даже тени неприязни или осуждения, о чем свидетельствовали впоследствии сами сестры, которые под его влиянием оставили свою веру в атеизм и стали христиан­ками. И главную роль в этом обращении сыграли не увещания батюшки: их поразила его жизнь, его мужество, глубочайшее смирение и высокое благородство души.

Елена Ефимовна, врач, приняла даже монашеский постриг с именем Серафимы. Она умерла неожиданно в 1951 году. Ее хоронили от больницы торжественно, с музыкой. И ни­кто не знал, что под подушкой в гробу лежали мантия, параман, четки. Батюшка говорил, что она, обратившись к Богу, так каялась, как еще никто в его священнической практике. Это бы­ло стенание из глубины души. В письмах духовным чадам он очень просит поминать ее, так как она сделала много добра ему и другим. История обращения второй сестры довольно ин­тересна, поэтому мы приведем здесь запись об этом, которую сделала Елена Ефимовна в своем дневнике.

«30 мая 1940 года. Еще после смерти сестры, Александры Ефимовны, явилось у меня желание описать ее болезнь и смерть, и то, что она частично открывала нам о себе. Пусть то, что я расскажу, послужит во славу Божию.

Сестра моя была неверующая всю свою жизнь. Идеи сестры насчет веры, Бога и религии были типичны для интеллигента ее времени. Она относилась нетерпимо ко всему, что касалось религии, и возражения ее часто но­сили циничный характер. В эти годы в нашем доме жил Николай Николаевич (отец Никон). Я всегда страдала от ее тона и не любила, когда Николай Николаевич затрагивал эти вопросы. Любимым возражением сестры на все доводы Николая Николаевича были слова: «Написать-то все можно, все книги о духовном содержат одно вранье, которое только бумага терпит». Она безнадежно заболела (рак желудка) и не переставала глумиться над верой, стала очень раздражительной, потеряла сон, аппетит и слегла в постель. Сперва за больной ухаживал ее муж, но от бессонных ночей он стал валиться с ног. Днем у него было много работы в больни­це. Тогда мы ввели ночные дежурства с Николаем Николаевичем. У нее был период сильной раздражительности, требовательности, она каждую минуту требовала что-нибудь. Когда ей стало трудно напрягать голос, Николай Николаевич провел электрозвонок к ее изголовью. Он сидел по ночам в комнате больной.

Приехала из Ленинграда жена старшего сына больной — Е. В., но она недолго погостила. Е. Ве больная рассказывала о своем виде­нии. Видела она, как в комнату вошли семь старцев, одетые в схиму. Они окружили ее с любовью и доброжелательством и сказали: “Пусть она его молитвами увидит свет!” Николай Николаевич запретил говорить “его мо­литвами”, а Е. В. утверждала, что больная гово­рила именно так. Это явление повторилось несколько раз.                    

Тогда больная сестра обратилась к Н. Н. с просьбой об исповеди и Причастии.                 

Она не говела сорок лет. Просьбу больной Н. Н. выполнил сам, и видения прекратились. В душе больной совершился перелом: она стала добра и кротка со всеми. Стала ласкова. [Эта перемена чрезвычайно поразила домашних и всех знавших ее.] Н. Н. рассказывал, что после Причастия она рассуждала с ним о том, что ес­ли бы это галлюцинации были, то почему же они сразу прекратились после Причастия Свя­тых Тайн и повторялись несколько раз до него? Ум ее работал до последнего вздоха. Она сказала, что если бы она выздоровела, то первая ее дорога была бы в церковь, в которой она не была сорок лет. Сознание у нее было ясное, и она много думала и говорила: “Каждый чело­век должен умереть в вере отцов!”»

Эту историю рассказывал и сам батюшка, но передавал только следующие слова стар­цев: «У вас в доме есть священник, обратись к нему». Вероятно, были сказаны и те, и другие слова, но батюшка умолчал об одних, а Е. В. за­была или ей не были переданы другие.

С открытием церквей батюшка присту­пил к священнослужению. В 1944 году епис­копом Калужским Василием он был назначен настоятелем Благовещенской церкви города Козельска, где и служил до 1948 года.

Здесь он жил на квартире у одних мона­хинь и вел очень аскетичный образ жизни. По воспоминаниям многих, общавшихся с ним в этот период, он был невероятно истощенным. Батюшка все свое свободное время проводил в чтении слова Божия, молитве и изучении святых отцов. Проповеди батюшки были всегда глубоко духовными и отличались особой силой и убедительностью. Это привлекало к нему верующих.

Отец Никон имел духовное общение с жившим в Козельске старцем — иеросхимонахом Мелетием (Барминым; †12 ноября 1959), последним духовником Шамординской обители. Это был человек святой жизни, особый, ис­ключительный. Старец Мелетий был послед­ним постриженником преподобного Амвросия Оптинского, который постриг его в 1891 году, в год своей кончины.

Отец Мелетий также какое-то время провел в лагерях. Он был большим молитвенником, отличался крайним безмолвием, был очень не­многословным. Спросят его: «Батюшка, ну как жить?» А он отвечает: «Всегда молитесь», — и все. Вокруг него царил особый благодатный мир, покой. Человек, пришедший к нему на ис­поведь расстроенным, умиротворялся.

С отцом Мелетием общался и отец Рафаил, и другие священники; у него окормлялись шамординские сестры, которых было очень много в Козельске; множество людей приезжало к нему из других мест. Отец Мелетий скончался в глубокой старости, ему было около 96ти лет. Могила его находится в Козельске.

В 1948 году отца Никона переводят в го­род Белев, затем в город Ефремов, далее — в Смоленск. Из Смоленска епископом Сергием он в том же 1948 году был направлен в захудалый в то время приход — в город Гжатск. Батюшка так и говорил: отправили в ссылку. Очень не понравилось ему здесь сначала. Неприветливо встретили его. Трудно было и в материальном отношении.

Денег он вообще никогда не имел, так как раздавал их. Имущества у него не было никакого. В Гжатск он приехал, имея старую теплую рясу одного оптинского иеромонаха, столь же старый теплый подрясник, который он через неко­торое время сжег ввиду полной его ветхости, летнюю рясу с двумя-тремя подрясниками и книги. Вот и все его имущество, если не считать еще двух-трех алюминиевых столовых приборов. Он никогда не придавал значения всем этим внешним вещам. Точнее же сказать, он был ре­шительным противником всякой роскоши, красивости, мягкости и т. п., ибо видел во всем этом материал для развития в человеке тщеславия, праздности и самолюбия. Его одежда всегда бы­ла сшита из простого материала самой обычной портнихой и поэтому выглядела иногда доволь­но неуклюже. Но он был этим доволен.

Батюшка любил рассказывать следую­щий эпизод из жизни преподобного Пахомия Великого. Когда в одном из монастырей, над которыми преподобный начальствовал, братия поставила очень красивые ворота и с востор­гом стали показывать их преподобному Пахомию, тот приказал привязать к верху ворот веревки и тянуть до тех пор, пока ворота не перекосились. Братия огорчилась, но преподобный ответил, что монаху нельзя привязываться к тленным вещам.  Батющка всегда и во всем строго придерживался этого правила.

Много различных неприятностей и суеты житейской пережил батюшка в Гжатске. «Но эта суета, — говорил он перед смертью, — дала мне возможность увидеть: ничего не можем мы сами сделать доброго».

В духовном отношении, по словам ба­тюшки, гжатский период жизни многое ему дал. А главное, он понял, пережил здесь состояние начального, как он сам говорил, смирения.

«Вот Игнатий Брянчанинов, да вознаградит его Господь, все время говорит об этом. Его вы теперь не понимаете. Все у него внутри насаждает мысль о смирении. Что же такое смирение? У меня к пониманию смирения был такой переход. Однажды мне пришла мысль, совершенно отчетливая и ясная: а что такое все наши дела, все наши молитвы, наше все? Надо взывать, как мытарь: “Боже, милостив буди мне, грешнику!” Сердце вот тут-то у меня и поняло, поняло, что самое существенное — это милость Божия. Это было понятно не умом, а сердцем. И вот с этих пор я стал обращать в себе эту мысль, жить этой мыслью, молиться этой мыслью, чтобы Господь не отнял, а развил ее.

Это и есть начальное смирение — началь­ное, подчеркиваю,— [сознавать] что мы сами — ничто, а творение Божие, мы — создание Божие только. Поэтому, чем нам гордиться, что нам противопоставлять Богу? Хотя Господь почтил нас величайшим достоинством — быть сынами Божиими, но это — дар Божий. Потом, призывая, искупил нас для того, чтобы восстановить, усыновить Себе, но и это — опять дар Божий. Грешим, грешим — Господь прощает, это — дар Божий. А у нас что? У нас своего — ничего. Вот это должно войти в сердце человеческое. Не умом нужно понять, а сердцем.

Человек должен в каждой молитве, как бы он ни вдохновился, какое бы восхищение в молитве Господь ни дал человеку, он должен молиться в основе, как мытарь: “Боже, будь милостив мне, грешному”. Все, и даже вот это вдохновение — все это есть дар Божий. Нет в нас ничего доброго, все — от Господа. Словом, как говорил Давид, я — блоха во Израиле, я — червь, а не человек. Что думаете, для красоты что ли эти слова он говорил? Нет. Они исходи­ли из этого состояния, о котором я говорю. К этому искренно надо прийти и из этого состояния должна исходить всякая наша молитва. Это и есть начальное смирение, именно начальное. Отсюда исходит еще другое, о чем я должен сказать, как о самом важном. Человеку необходимо почувствовать не умом, и не толь­ко сердцем, а всем своим существом, с головы до пят, непостижимую ни для человеков, ни для Ангелов любовь Божию. Он должен благодарить Бога, славословить Его, преклоняться пред Ним, пред Господом, за Его великую ми­лость и любовь. Он должен бы желать не толь­ко быть распятым рядом с Ним и перенести все, но быть растерзанным на куски, и не только растерзанным, а терзаемым всю жизнь. Вот как он должен себя чувствовать. А мы, окаянные, не можем и малейшей скорби терпеть, даже самой малейшей.

Поэтому первыми словами молитвы и поставлены Церковью слова: “Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе”, то есть “Слава, благодарение Тебе, Господи, за Твою милость, за Твою любовь, за снисхождение, за то, что Ты, Господь, Творец вселенной, пред Которым трепещут все Ангелы, снизошел до того, что позволяешь нам называть Тебя своим Господом и обращаться к Тебе, молиться Тебе”.

Все Господь делает для человека, для его радости, для его спасения, даже для его удовольствия. Все делает Господь, лишь бы это было в пользу, а не во вред человеку. Поэтому нечего бояться, нечего страшиться скорбей. Все Господь сделает, может избавить от всего. Для нашей пользы только не все делается. Поэтому нам надо преклоняться пред Господом (вот и нужны для этого свои отдельные комнаты), благодарить, славословить, молиться Ему от всей души...

Понятно? Умом понятно, а сердцем еще далеко вам понять. А чтобы понять сердцем, во-первых, обязательно надо молиться уеди­ненной молитвой. Обязательно! А потом, жить поевангельски, каяться в грехах. Ибо человек должен не только понять, но почувствовать, что мы мытари, что должно обращаться к Богу, как мытарь. Не просто к этому придешь. А приходит человек многократным падением, нару­шением заповедей Божиих. Раз пал, встал, пока­ялся. Опять пал. Опять встал. И в конце концов поймет, что погибает без Господа.

К Сисою Великому пришел один брат и говорит: “Отче, я пал”.— “Встань”.— “Встал, опять пал”.— “Еще встань”.— “До каких же пор?” — “До смерти”. Когда человек поймет, глубоко, сердцем, это свое падение, поймет, что сам человек ничто, весь в падении, начнет взывать к Господу: “Боже, милостив будь мне, грешному, видишь, в каком я состоянии”,— тогда он может прийти в состояние начального смирения и спастись. Вот почему при искании Бога не нужно отчаиваться и страшиться падений...»

В связи с вопросом о духовной жизни батюшка довольно часто в своих беседах подчеркивал, что духовность заключается не в духовных одеждах и не в словах о духовности, которыми любят иные щеголять, как модной одеждой. Многие книги, предупреждал он, на­писанные о духовности, многие рассказы о чу­десах проникнуты совершенно антихристиан­ским духом.

Единственные писания Духа Святого — это творения святых отцов и подвижников Церкви, как, например, епископа Игнатия Брянчанинова. В них содержится подлинная духовность и ими только можно и нужно ру­ководствоваться. В связи с этим он резко от­зывался о загранице, говоря, что это «сама дьявольщина»:

«Хорошо, что у нас граница закрыта. Это великая милость Божия к нашему народу. Нас бы завалили (особенно Америка) диавольской сатанинской сектантской литературой, а русские люди очень падки на все заграничное и окончательно погибли бы. Возьмите Бердяева. Какие кощунственные выражения допускает он о святых отцах! Он их, значит, никогда не читал или читал одним кусочком мозга, без сердца, без души. Он совершенно не понимает христианства и потому писал ложь о святых отцах.

И очень многие, особенно в эмиграции, писали о духовных вопросах совершенно неправильные, лживые вещи. Говорит о Боге, а сам — диавол. Такие дивные книги у святых отцов, и разве можно вместо них читать всякую макула­туру под видом духовной литературы? Например, книга так называемого архимандрита Спиридона о молитве — это сплошной обман, в лучшем случае — самообман, это полное ис­кажение христианства, ложь о духовности и о молитве. Такие книги способны только погу­бить человека, ввести его в явную прелесть».

Батюшка очень любил служить и служил собранно, сосредоточенно, от всей души, что чувствовалось всеми. Совершал богослужение просто, сдержанно, естественно. Не пе­реносил артистизма или какой-либо вычурнос­ти в совершении богослужения, чтении, пении и «артистам» делал замечания. Из-за этого на него гневались регенты, любящие «пиесы», со­листы и чтецы, привыкшие показать себя. Он запрещал, например, петь некоторые песнопения, говоря, что это беснования перед Богом, а не молитва. Однажды он не разрешил даже до­читать шестопсалмие одному «мастеру» чтения за его кривляния голосом и велел продол­жить чтение другому.

Батюшка часто повторял: церковное пе­ние — то, которое сосредоточивает ум, настра­ивает душу на молитву, помогает молиться или, по меньшей мере, не мешает молитве. Если же песнопение не создает подобного настроения в душе, то хотя бы и принадлежало самым прославленным композиторам, оно есть лишь игра «ветхих» чувств, плоти и крови.

Он запрещал входить кому-либо в ал­тарь или тем более стоять в нем без особой на то нужды. В алтаре батюшка никогда не гово­рил ничего, кроме самого необходимого, и другим не позволял этого делать. Никогда не исповедовал во время литургии: исповедь проводил или до литургии, или накануне вечером (в Великий пост), Он говорил: “Человек должен молиться во время литургии, а не ждать очереди   исповедоваться” . К исповеди относился чрезвычайно внимательно, особенно к приходившим редко, тем более впервые.

Между прочим, батюшка весьма сетовал на то, что многие из духовенства во время ис­поведи главным вопросом считают: не съел ли молочка в пост, сколько дней говел пред При­частием и подобное, — и совершенно не обра­щают внимания на тяжелые грехи: воровство, ложь, клевету, ненависть, лукавство, распутст­во (и делом, и словом, и мыслью), зависть, жадность и. др., особенно грехи против других людей. Он говорил:  “Комара отцеживают, а верблюда поглощают” . Особенно его расстраивало, что некоторые священники вместо таинства Покаяния и очищения совести совершают лишь одну формальность «разрешения от грехов», в ре­зультате чего верующие начинают смотреть на христианство, как на шаманство, а не как на новую, евангельскую жизнь.

Батюшка далеко не всегда и не всех до­пускал сразу после исповеди к Причащению. Если у человека на совести было что-то тяже­лое, или он не говел много лет, то батюшка сначала благословлял такому походить на не­сколько служб или откладывал его Причащение до очередного поста. Иногда при этом батюшка давал человеку определенное количество поклонов и молитв делать дома.

Очень не любил батюшка, когда требы исполнялись спешно, неразборчиво, как-нибудь. Он говорил, что лучше уж меньше прочитали бы, но со смирением, благоговением и четко, нежели кощунствовали над словами молитв и словом Божиим. Псаломщицы, как правило, обижались на него за это и возмущались.

Батюшка говорил, что российский народ так легко оставил веру после революции потому, что все его христианство состояло в исполнении почти исключительно внешних предписаний: заказать водосвятие, молебен, крестины, поставить свечу, подать поминание, не есть скором­ного в пост. Христианство для народа превра­тилось в какой-то набор церковных обрядов и обычаев, народ почти ничего не знал о борьбе со страстями, ибо его редко кто и учил этому. Пастыри более пасли самих себя, чем паству. Поэтому-то, как только народу сказали, что обряды  это выдумка попов и обман, большинство легко перестало верить в Бога, ибо для него Бог по существу и был обряд, который должен дать хорошую жизнь. Если же обряд — обман, то и Сам Бог — выдумка.

Батюшка очень часто повторял, что са­мый страшный враг для священства — это стремление угодить народу, понравиться ему, жела­ние покрасивее служить: ибо это стремление превращает священника в артиста, фарисея, от­вергнутого Богом, а народ делает язычником, смотрящим лишь на внешность и оставляющим Христа. Об этом батюшка говорил всегда с особенной горячностью.

Батюшка был строг по отношению к се­бе. Вставал всегда не позже шести часов, ло­жился около двенадцати. В неслужебные дни до самого завтрака, который бывал не ранее десяти часов, молился. Молился и днем, делая пятисотницу, приглашая иногда к этому и до­машних. Всегда читал святых отцов.

Вообще он был большим тружеником, не выносил праздности и всегда чем-нибудь занимался, но больше читал. Если ему в руки по­падала интересная книга, то он не спал ночи и не расставался с ней целый день, пока не прочитывал ее. Постоянным его чтением были святоотеческие творения, жития святых, проповеди, редко — учено-богословские и философские сочинения. Особенно же тщательно и постоянно перечитывал он творения епископа Игнатия Брянчанинова, которого в качестве духовного отца завещал всем своим духовно близким. Сочинения епископа Игнатия (тогда еще не прославленного в лике святых) батюшка считал лучшим руководством для нашего времени, более необходимым даже, чем святые отцы. Ибо отцы, говорил он, нам уже во многом недоступ­ны, мы их не можем правильно понять, не изучив предварительно творений епископа Игнатия, который фактически переложил отцов на современный язык с учетом наступившего времени, с учетом новой психологии людей.

Он никогда не оставлял разрешение возникшего вопроса на будущее, сразу же брал толковников, особенно святителя Феофана (Говорова), или чьи-либо сочинения, где затрагивался данный вопрос, словари, справочники. Зная французский и немецкий языки, он иногда читал и иностранную литературу.

Батюшка хорошо был знаком с класси­ческой литературой и философией. Особенно ценил он сочинения Ф. М. Достоевского, восхищаясь глубиной его анализа человеческой души. Хвалил А. С. Хомякова, славянофилов и неко­торые философские сочинения В. С. Соловьева. Батюшка никак не позволял сделать для себя какую-либо услугу, принести что-либо, убрать и т. д. С трудом, кряхтя, но делал сам, несмотря на то, что был очень больным. Четыре года, проведенные в лагере, чрезвычайно подорвали его здоровье. Более всего он стра­дал от болезни сердца и ревматизма суставов рук и ног. Тем не менее, он считал, что без крайней нужды пользоваться услугами другого человека нехорошо, грешно. Он вменил себе в обязанность некоторые домашние и хозяйственные дела: топил и вычищал печь (печь топи­лась углем и была очень неудобной), обрабаты­вал плодовые деревья и кустарники, пилил и колол дрова, копал землю.

Пока у батюшки были силы, он много трудился физически. Трудился до пота, до полного изнеможения. Он насадил огромный сад в Вышнем Волочке, два сада в Козельске. В Гжатске не только насадил большой сад, но и снабдил из своего питомника всех желающих в городе яблонями, вишнями, грушами и т. п. А желающих было много, тем более что батюшка все давал даром. Очень много он проводил строительных и ремонтных работ по храмам. С горечью говорил батюшка и о тех епископах, которые, не считаясь ни с нуждами приходов, ни с желаниями и мнением священников, переводят их часто по своему произволу с места на место, разрушая, таким образом, приходы, умножая скорби духовенства и причиняя вред Церкви.

По отношению к людям батюшка был различен. С некоторыми разговаривал спокой­но, других утешал, а иных прямо обличал. Вообще он был человеком, который не знал, что такое человекоугодие и очень не любил людей льстивых и лукавых. Последним более всего от него обычно и доставалось. Он говорил, что льстит тот, кто сам жаждет получить похвалу, и самый отвратительный человек — лукавый. Бесноватых батюшка никогда не отчитывал, опасаясь дешевой народной молвы, которая всегда ищет чудотворцев, прозорливцев и т.д. Он говорил, что ничего не стоит стать «святым»: достаточно проползти на четвереньках вокруг храма, или со значительным видом говорить непонятные благочестивые речи, а особенно, если начать давать просфоры, антидор, артос, святую воду с «рецептом» их применения при различных житейских скорбях.

«Народ в своем подавляющем большинстве,— скорбел батюшка,— совершенно не знает христианства и ищет не пути спасения, не вечной жизни, а тех, кто бы помог ему что-то «сделать», чтобы сразу избавиться от той или иной скорби. Приходящим к нему с подобным настроением людям он говорил: «Не хочешь скорбей — не греши, раскайся искренне в своих грехах и неправдах, не делай зла ближним ни делом, ни словом, ни даже мыслью, почаще храм посещай, молись, относись с милосердием к своим близким, соседям, тогда Господь и тебя помилует, и, если полезно, то и от скорби освободит». Некоторые, естественно уходили от батюшки недовольными, т. к. он не говорил, что нужно «сделать», чтобы коровка молочко давала, или чтобы муж пить перестал, и не давал им ни просфоры, ни святой воды для этого.

Батюшка вел себя чрезвычайно просто. Часто, когда его младшие братья, племянники и другие играли в городки, батюшка подходил к ним и помогал отстающей команде. Никто даже из молодежи не мог с ним состязаться в меткости бросания палок. В несколько ударов он выручал отстающих. Все удивлялись, как сохранилась в его старческих и больных руках такая точность. Он хорошо мог играть в шахматы, но почти никогда в них не играл, называя это бесовской игрой, отнимающей у человека драгоценное время.

В 1956 году, к празднику Пасхи, отец Никон был возведен епископом Михаилом (Чубом) в сан игумена.

Батюшка начал чувствовать особое не­домогание зимой 1962—1963 годов. Постепенно он стал все больше слабеть, скорее уставать, меньше есть. Более двух месяцев перед кончиной он не принимал никакой пищи, и до этого около месяца ел только раз в день молоко и ягоды, иногда с белым хлебом. Но ни разу за все время болезни никому он не жаловался. Никто не замечал в нем уныния или скорби. Он был спокоен, сосредоточен и большей частью даже с легкой улыбкой на лице. Почти до са­мой кончины был на ногах. Окончательно слег лишь за десять дней до смерти.

Под Успение Божией Матери послед­ний раз исповедовал своих близких. Сам, когда уже не мог дойти до храма, несколько раз причащался дома. До дня смерти был в полном и ясном сознании и из последних сил наставлял окружающих. Завещал хранить веру всемерным исполнением заповедей и покаянием, всячески держаться святителя Игнатия (Брянчанинова), избегать особенно суеты, совершенно опусто­шающей душу и уводящей ее от Бога.

Незадолго до смерти, в разговоре, он попросил найти в жизнеописании старца Амвросия Оптинского то место, где говорится о запахе тления, появившемся по смерти от те­ла старца. Его духовно близкие сначала не обратили внимания на этот эпизод, но позже вспомнили.

Скорбящим у его постели он говорил: «Меня нечего жалеть. Надо благодарить Бога, что я уже окончил земной путь. Никогда мне не хотелось жить, не видел я ничего интересного в этой жизни и всегда удивлялся, как это другие находят что-то в ней и цепляются за нее из последних сил. Хотя я ничего не сделал за свою жизнь доброго, но искренне всегда стремился к Богу. Поэтому надеюсь всей душой на милость Божию. Не может Господь отринуть чело­века, который всегда всеми силами стремился к Нему. Мне вас жалко. Что-то вас еще ожидает? Живые будут завидовать мертвым».

Замечательны были те спокойствие и мужество, с которыми батюшка шел к своему смертному часу. У окружающих это часто вы­зывало едва сдерживаемые, а иногда и несдер­живаемые слезы. Все видели, что он постепен­но умирает, но никто не хотел верить, что батюшка умрет.

Никаких жалоб от него не слышали. «Батюшка, больно?» — «Нет. Так просто, ощущения неприятные кое-когда». Купили на смерть тапочки. С веселой улыбкой примерил: «Вот хороши». Сделали покрывало на гроб. Он посмотрел и нашел ошибку в надписании. Увидел, как понесли гроб для него, и был доволен, что все готово.

Когда спросили батюшку, как и где хо­ронить, он ответил: «Бесполезно говорить, по­тому что никогда этого не исполняют». Но когда однажды домашние, уже определив (тайно от него) место для погребения, пришли к его постели, он их сразу же спросил: «Ну, как, на­шли мне место?» Вообще, в период последней болезни батюшка неоднократно поражал ок­ружающих своей прозорливостью.

Последнее время мы беспокоились, как бы батюшка не умер в наше отсутствие. Но он твердо заверил нас: «Не беспокойтесь, не умру без вас. Когда надо, всех позову». Батюшка мирно почил днем 7 сентября, в 12 часов 25 ми­нут. И хотя никаких особых признаков перед этим не было, однако все как-то сами собрались к нему в это время и со свечами в руках прочитали отходную. Верно, всех он позвал.

Отпевание совершили 9 сентября. Накануне ночью, читая поочередно Евангелие, вдруг ощутили, что от гроба пошел сильный запах тления. Мы крайне огорчились: что же будет завтра за литургией? Однако, когда пришли утром, то не ощутили никакого запаха! Ночью запах ощущали многие и независимо друг от друга. За литургией же и на отпевании никто ничего не чувствовал. Тут мы и вспомнили о старце Амвросии.

Следует особенно отметить ту атмосферу внутренней радости, которая царила в церк­ви за литургией у молящихся и во время отпе­вания батюшки. Полное впечатление какого-то необычного торжества, великого праздника. Непостижимый дух радости растворял всеобщую искреннюю скорбь. Объяснить это можно блаженным посмертным состоянием и молитвами батюшки. Преставление его казалось для родных, духовно близких и всей паствы как бы сокрытым в утреннем предсолнечном тумане. Храм был переполнен в этот день, как на Пас­ху, и очень многие потом говорили об ощущении особого, непонятного праздничного торжества во время богослужения.

Упокой, Господи, раба Твоего, священноигумена Никона, во Царствии Твоем!

 

 

А.И.Осипов

 

 

 

ПИСЬМА

Бог есть любовь!

 

* * *

иеросхимонаху Мелетию

20/V—1958

 

Получил письмо от Вас. Простите, что долго не отвечал. То работы, то уезжал, так и прошло порядочно времени, а главное, я затрудняюсь писать Вам и потому, что Вы гораздо опытнее меня, больше испытали, больше знаете. Что полезного или утешительного может сказать человек, проживший всю жизнь в суете и самоволии. Но по просьбе Вашей попытаюсь поделиться с Вами тем, что поражает меня и утешает: необъятная вселенная создана Богом — каково же могущество Божие?! Все во вселенной в целом и в ее частях (напр., в человеческом организме) находится в дивной гармонии — какова должна быть премудрость Божия?! Если все гармонично в мире, созданном Богом, то должна быть гармония (т.е. соответствие) и в свойствах Божиих. И каково могущество Божие и премудрость Божия, таково и “сердце” Божие, то есть любовь Божия.

Эту непостижимую любовь мы и видим в воплощении Сына Божия Господа Иисуса Христа, в принятии оплеваний, заушений, всяких оскорблений и, наконец, распятия. Непостижима, бесконечно велика любовь Божия. Весь Ангельский мир пришел в смятение, видя воплощение и распятие Творца мира из любви к падшему роду человеческому.

Апостол Иоанн утверждает Духом Святым, что Бог есть Любовь, а не только имеет любовь, хотя и бесконечно великую.

 Любовь же  все покрывает, по слову ап. Павла. Покрывает она и наши грехи, недостатки, немощи, нетерпение, ропотливость и прочее.

Стоит только верующему во Христа осознать свои немощи и грехи и попросить прощения, как любовь Божия очищает и исцеляет все раны греховные. Грехи всего мира тонут в море любви Божией, как брошенный в воду камень.

 Не должно быть места унынию, безнадежию, отчаянию! Господь соединил с Божественною сущностью природу человеческую, омыл Своею кровию грехи всего верующего человечества, усыновил Себе падших людей, вознес на небо, сделав причастниками Божественной жизни и радости, радости навеки.

Здешние земные скорби, болезни, тяготы старости бу­дут радовать нас в будущей жизни. Если Господь страдал за нас, то как нам не быть хоть в малой мере участниками страданий Христовых?! Душа наша, образ Божий, живущий в нас, желает быть причастником страданий Христовых, только наше малодушие и немощь боятся их, хотя силы, может быть, и хватило бы на терпение.

И вот, Господь из любви к нам посылает по силе каждого невольные скорби и болезни, но дает и терпение их, чтобы сделать и нас участниками Своих страданий. Кто здесь не страдал Христа ради, того будет угрызать совесть в будущем веке, — ведь можно было показать свою любовь ко Христу терпением скорбей, и не сделал это­го, стараясь уклониться и избежать всяких скорбей.

Совесть будет угрызать нас, что не ответили взаимностью на любовь Божию.

Будем же благодарить от всего сердца Господа за все, что угодно будет Ему послать нам. Не во гневе, не для наказания посылает нам Господь скорби и болезни,  а из любви к нам, хотя и не все люди и не всегда понимают это. Зато и сказано: за все благодарите. Надо всей душой предаться благой воле Божией, спасающей нас, любящей, желающей через малые скорби земной жизни привести к вечному блаженству, во славу чад Божиих.

Сие буди, буди со всеми нами. Аминь.

Простите, дорогой батюшка, что осмелился что-то написать. Господь да возбудит в сердце Вашем благодарность к Нему, величайшее благоговение и полную преданность в Его святую волю с готовностью все претерпеть из любви к Нему.

Поклон матери Анне и всем окрест Вас находящимся.

 

 * * *

Екатерине

и ее мужу Сергею Маниловым[1]

13/III—49

 

Как ты себя чувствуешь? Как несешь свой крест? Не ропщешь ли? Да поможет тебе Господь без ропота, с благодарностью претерпеть все, что ни пошлет Он ради твоего спасения, ибо без Его святой воли никто и ничто не может нам сделать вреда. Господь доказал нам Свою любовь к человеку, дозволив распять себя на Кресте. Бог есть Любовь, а Любовь не может попустить зла любимому. Вот почему все случающееся с человеком скорбное или радостное попускается для блага нашего, хотя мы и не всегда понимаем это, лучше же сказать никогда этого не видим и не понимаем. Только Всевидец Господь знает, что нам необходимо для стяжания вечной блаженной жизни.

Итак, покоримся под крепкую любящую руку Божию и будем со своей стороны употреблять все усилия к исполнению заповедей Его и непрестанно каяться в невольных нарушениях их, и тем докажем свою любовь ко Господу. По слову Господа Иисуса Христа, тот любит его, кто исполняет его заповеди, а кто не исполняет, тот не любит.

Да вразумит тебя Господь, да даст терпение, усердие ко спасению и молитву от сердца сокрушенного и смиренного.

Будь ласкова и мягче с людьми, с которыми тебе приходится иметь дело, и с начальством, не из человекоугодия, а из любви к ним, заповеданной Христом.

Мир тебе и благословение от Господа и Спасителя на­шего Иисуса Христа.

 

 

* * *

монахине Сергии [2]

16/I47

 

 

Дорогая бабушка!

Очень жалею, что Вы болеете. Надеюсь, что Вы уже побывали у врача [отца]  Стефана и рассказали ему все свои болячки и получили облегчение. Как бы велики ни были болезни и отдельных личностей, и всего человечества, они конечны, а милосердию и любви Божию нет конца. Малейшее обращение к Господу, решение идти к Нему — уже вызывает радость на Небе и всяческую помощь и ... прощение всех преступлений. У распятого разбойника оставалась возможность только языком выразить сердечный вопль: “Достойное по делам нашим приемлем, помяни мя Господи во Царствии Твоем”. И что же он услышал? Упрек ли какой, или напоминание о совершенных преступлениях? Руки и ноги пригвождены, ничего доброго больше нельзя сделать и Любовь принимает единый вздох сердечный и открывает врата Эдема. Не сказано Бог имеет любовь, а Бог ЕСТЬ Любовь. Как непостижимо величие Божие, так непостижимо Его уничижение, Его Любовь, приведшая ко Кресту. Всякое другое средство спасения человечества не было бы так убедительно для сердца падшего человека, как воплощение и распятие. Слава Тебе Боже! Слава Тебе Боже! Слава Тебе Боже!

Не поддавайтесь вражьим внушениям и мыслям, что нет нам прощения, что слишком мы негодны и т. п. Негодныто мы негодны, а только мы на свою годность и не надеемся, а надеемся на милосердие Божие. Господь пришел спасти погибшее, призвать грешников на покаяние. Не здоровые, а больные вызвали приход Врача с неба.

 

 

* * *

 

Наде и ее матери

Надежде Михайловне Евдокимовым

13/XI48. Калуга

 

Одна подвижница XX века, лет 22х мне пишет: “Мне очень трудно:  кроме рассеянности одолевают нехорошие мысли, и ничего не хочется делать, в душе нечувствие ко всему духовному. Стала вспоминаться прошлая жизнь, танцы, театр, сцена...” Дальше она, к счастью, пишет: “Очень боюсь, не хочу вернуться назад”.

Что бы ты ответила ей на это? Я бы ей так сказал: Господь прежде создания мира и человека знал, что со­зданный Им человек отпадет от Него, пойдет путем по­знания добра и зла, что без особенной помощи Божией погибнет окончательно, но все же создал его и предре­шил спасти непостижимым даже для Ангелов способом, проявив воистину Божественную любовь и премудрость, превосходящие всякое разумение. Господь  отдал Сына Своего Иисуса Христа, да всяк веруяй в Онъ не погибнет, но иматъ живот вечный. Подумай поглубже об этом.

Вот какую жертву принес Бог, вот какая сила Любви Божией к отпадшему, оскорбившему Его человеку! Вочеловечиться, потерпеть всякие оскорбления, быть распяту среди разбойников, как последний из людей! Ради чего? Ради спасения всех, ради спасения тебя, слышишь? Ради тебя висел на Кресте. Что еще большего можно бы желать от Господа?

Он открыл двери рая, приблизил к Себе человека до того, что Свою плоть и кровь смешивает с человеком, Он в каждую секунду находится с каждым верующим в Него и желающим идти к Нему, Он долготерпит о на­ших грехах, изменах Ему, терпит нашу нечистоту, ожидая покаяния нашего и обращения к Нему. Со стороны Господа все сделано ради нашего спасения, превзойдены все меры любви, снисхождения, долготерпения... А мы? Нужна и от нас вера, деятельная вера, т. е. доказанная делами вера в Бога и в Господа Иисуса Христа и Его промышление о нас. Если человек хочет быть с Гос­подом и здесь, и во веки и докажет это хотение посиль­ным деланием заповедей и покаянием об упущениях, то никто и ничто не может воспрепятствовать ему: ни де­моны, ни люди, ни свои страсти и недостатки, ибо Гос­подь больше самого человека хочет ему спасения. А кто может идти против Бога, кто сильнее Его? Никто и ничто. Поэтому пусть всякий хотящий спасения не унывает и не боится, что не спасется. Пусть лишь твердо желает быть с Господом и постоянно взывает к Нему и открывает Ему свои немощи, свои страсти, влечения, обнажая пред Ним всю душу и прося исцелить и очистить от всего недолжного. А Господь все сделает...

Не осуждай никого, ибо все мы “опасно ходим” и поддерживаемся силою Божией. Внимай себе, блюди главу змия, т. е. всякую возникшую дурную мысль, желание, влечение изгоняй и уничтожай немедленным воззвани­ем к Господу о помощи. Все покоряется имени Господа Иисуса Христа. Сама не открывай входа змию в твою душу, а отгоняй его именем  Господа Иисуса Христа и по­каянием.

Существуют свои духовные законы духовного роста, которые установлены совершенной Премудростью Божией, учитывающей психологию человека. Именно в силу особенности человека, он должен подвергнуться длительному искушению от своих страстей, людей, разных обстоятельств, от демонов, чтобы познать свое падение, свои недостатки, бессилие, увидеть на опыте помощь и милосердие Божие, научиться смирению и терпению не­достатков других людей, приобрести из опыта доверие к Богу, научиться предаваться всецело воле Божией, от­казываться от себя, т. е. от своей воли, чтобы стать чистым бриллиантом, отражающим Солнце Правды Господа без искажений. А для этого надо потрудиться, поскорбеть, понести крест, нудить себя к деланию заповедей, особенно к молитве,— словом, идти узким путем, чем только и можно доказать, что хотим быть с Богом. А получать духовную радость и тянуться к ней не есть до­казательство любви к Богу. Аще с Ним спостраждем, то с Ним и спрославимся. Поэтому не унывайте, подвижницы XX века, а незаметно, среди будней, среди суеты мира сего изыдите из мира своим умом, сердцем, а главное — волей, внешне будучи почти как все, а внутри — “иной”, ведомой по внутреннему человеку только Богу и своему духовнику.

Да поможет тебе Господь. Не оглядывайся назад по­добно жене Лота, чтобы не превратиться в бесчувственный соляной столп.

Твой друг Н.

Береги свои глаза и все чувства.

Привет всем, всем.

 

* * *

 

Наде и ее матери

Надежде Михайловне Евдокимовым

4/II49

 

За малостью времени не могу тебе написать побольше, коснусь лишь главного.

Не бойся ничего. Внедряй в себя мысль, что во всем мире не присходит ни малейшего движения без ведома и соизволения Божия. Тем более с человеком, тем более с верующим и чтущим Его не происходит ничего — ни доброго, ни злого — без Бога. Сам Господь Иисус Христос сказал, что и волосы на голове человека сочтены у Бога, Человек есть образ Божий, для человека Господь приходил на землю, ради него пострадал на Кресте, ниспослал Духа Святаго, основал святую Церковь, сделав ее Своим Телом, — может ли оставить Господь человека без Своего Промышления о нем? Нет и нет!

Бог есть Любовь; не сказано, что Бог имеет любовь, а; есть Любовь, Любовь Божественная, превосходящая вся­кое разумение человеческое. Если человеческая любовь жертвует жизнью ради любимого, то как всемогущий Господь, Которому не трудно одним Словом создать целые миры. Который есть Любовь, как Он, столь возлюбивший грешного падшего человека, оставит его без Своего Промышления, без помощи в нужде, в скорби, в опас­ности?! Никогда этого не может быть!

Психика человека такова, что ему необходимо для спасения терпеть скорби, поэтому Господь и попускает их, несмотря на Свою любовь к человеку. Но не попускает сверх сил. Затем: в скорбях скрыта радость и любовь к Богу, если скорби принимаем и терпим без ропота, с благодарностью. Без скорбей человек не смирится, не пока­ется глубоко, не стяжет любви к Богу.

А потом скажу: если боишься скорбей и хочешь из­бежать их, то Господь Иисус Христос указал средство избежать их: бодрствуй над душой и не допускай греху проявиться ни в мыслях, ни в сердце, ни в теле и непрестанно молись. Можешь этого достичь? Не будет тогда у тебя никаких скорбей, вернее, они утонут в духовной радости. А пока не достигла этого, терпи и трудись. Если бы мы жили на земле тысячи лет, и каждый день нас распинали, то и это была бы плата недостаточная за то неизреченное блаженство, какое уготовал Господь любящим Его. Только любовь Божия так мало скорбей и на такой краткий срок попускает человеку. Если веруешь в Евангелие, то должна верить словам Господа, указав­шего, что хотя и будут скорби в земной жизни у Его учеников, но они сменятся еще здесь радостью, которой ни­кто не отымет от них. Да и Господь всегда с нами: се Аз с вами есмъ до скончания века, аминъ. Кто сильнее Бога? Итак, не допускай в себя страха, малодушия, малове­рия, навеваемого дьяволом, а сопротивляйся им именем Иисусовым.  Обышедше обыдоша мя} и именем Господним противляхся им.

Не поучай никого, а если видишь нуждающегося в духовной помощи и чувствуешь, что могла бы хоть не­сколько помочь, то рассказывай о духовном так, будто ты вычитала или слыхала от знающих людей то и то, а не как из своего опыта или познаний. Тебе будет легче, да и преградишь доступ к себе бесу через тщеславие. Понятна ли тебе эта мысль?

Господь да умудрит тебя во всем. Проси у Него твер­дой веры и терпения.

 

 

* * *

 

Александре Белокопытовой

I/IV—52

 

Мира, спасения, здоровья желаю тебе и сестрам твоим. Всегда вас всех помню с любовью. Желаю всяких милостей от Господа. Если буду в Смоленске, то обязательно зайду к вам. Будьте здоровы, мирны. Несите немощи друг друга. Понуждайте себя поступать со всеми по любви, а не по расчету, и Господь вас полюбит и утешит, и устроит все ко благу. Не поддавайтесь врагу, из-за мелочей не теряйте великих драгоценностей, уготованных нам.

Господь да благословит и вразумит вас на все доброе и да защитит от всего злого. Прошу ваших св.молитв о мне.

 

Болезни

 

 

* * *

1951 г.

 

Дорогая матушка Валентина!

Мир Вам и спасение! Давно от Вас не получал известий и не знаю, как Ваше здоровье. Знаю, что болезни и немощи одолевают Вас, что конец приближается и к Вам, как и ко мне. Я тоже стал чувствовать приближение конца. Все виды простудных заболеваний: ревматизм, поясница, боли в костях, шум в ушах и проч. — все это, раньше  скры­то таившееся, стало открыто и довольно сильно проявляться. Особенно слабость и вялость в теле и в душе дают себя знать. Нет бодрости душевной. Стал сильно страдать и болезнями, и скорбями других людей. Жить мне никогда не хотелось, и теперь не хочется. Только желание помочь нуждающимся еще поддерживает интерес к жизни. Сам же по себе я, кажется, в любую минуту рад был бы покинуть мир сей. Страшит, конечно, неподготовленность, но и это умеряется надеждой на милосердие Божие. Хочется приехать к вам. Может быть, после Пасхи я сумею это сделать. Ездил на два дня в Москву. Брат Володя был при смерти, но слава Богу, выкарабкался. Своими сожителями очень я доволен. Нет у них никаких претензий и фокусов, как у многих других.

Как Ваше духовное состояние? Мирно ли жи­вут Мариша с Катей? Когда они поймут, что за чечевичную похлебку продают свое достоинство дщерей Божиих? Если не могут удержаться от ссор, то хоть после бы искренне каялись и остерегались новых вспышек. Уготовихся и не сму­тихся. Сколько раз было говорено, что лучше испортить дело, чем “повредить душе своей”. Весь мир не стоит ду­ши, а тут за пустяк губим себя.

Простите меня за долгое молчание. Господь да поможет всем вам, вразумит, наставит на путь правый и благословит благословением небесным. Помолитесь за всех нас.

 

* * *

1951

Дорогая Мариша!

Ты пишешь, что Господь опять посетил тебя болезнью, ты упала и расшибла себе бок. Ты сама же и сознаешь, что это тебе попущение за грехи твои. Перед этим ты сильно поругалась с Катей. Воистину, за твою гневливость, несдержанность и проч. Господь старается смирить тебя. Должна и ты бороться с собой. Уготовихся и не смутихся. Так надо всегда быть готовым на то, что какая-либо страсть может проявиться, и знать, что предпринять, чтобы не быть одоленной ею. А если уж поддались, то надо смиряться, не оправдывать себя, а во всем себя винить и укорять, и просить прощения у Бога и у людей. “Уготовляться” ты знаешь как, а мало применяешь на деле.

Привет и благословение Божие всем.

 

 

* * *

 

Дорогие Мариша и Катя!

Мир вам и спасение от Господа!

Получил от вас письмо. Господь посетил вас болезнью, конечно, потому, что она была необходима для вашего спасения. Многими скорбьми подобает внити в царствие Бо­жие, — таков закон духовный. Апостолы, мученики, преподобные, все святые вошли в славу через многие великие скорби. Егоже любит Господь, наказует, биет же всякаго сына, егоже приемлет. Очевидно, что нет иного  пу­ти в царствие Божие, как путь узкий, крестный, поэтому и вы должны не унывать при болезни и слабости, а па­че радоваться духом, утешаясь мысленно, что Господь стал к вам ближе теперь, а в будущем и совсем сделает Своими детьми, если до конца останетесь Ему верными и без ропота понесете все скорбное, что Он найдет нужным послать вам. Претерпевый до конца, той спасен бу­дет.

Надо чаще призывать имя Божие, ставить себя пред ли­це Божие и просить терпения, когда станет слишком тя­же­ло. Как змеи ядовитой нужно остерегаться ропота. Неблагоразумный разбойник ропотом и бранью не только усилил свои муки, но и погиб навеки, а благоразумный — сознанием, что достойное по делам приемлет, и страдания облегчил, и царствие Божие наследовал.

В утренней молитве преп. Макария Великого говорится: “Боже, очисти мя грешнаго, яко николиже сотворих бла­гое пред Тобою”. Если так чувствовали себя великие угодники Божии, то мы что должны чувствовать, на что мы можем надеяться? Единственно только на милость Божию. Забыв все свои добрые дела, мы должны, как мытарь, взывать от всего сердца: Боже, будь милостив нам, грешным! И если мытарь только за такую молитву был оправдан от всех грехов, то ясно, и мы должны веровать, что Господь и нас помилует, если от всего сердца будем молиться и надеяться на милосердие Божие. Никакая болезнь не помешает хоть несколько раз в сутки из глубины души обратиться с покаянием ко Господу.

Не было случая, чтобы Господь отказал когда-либо кающемуся в прощении. Только тогда Господь не прощает нам, когда мы сами не прощаем другим. Поэтому помиримся со всеми, чтобы Господь помирился с нами. Простим всем, чтобы и Господь нас простил.

Сейчас такая тяжелая погода, что вам, наверное, особенно трудно. Мы все тоже кряхтим, вечером ждем утра, а утром — когда можно спокойно лечь в постель. Да хранит вас Господь, да подаст вам терпение и молитву, а че­рез них — радость духовную,  превозмогающую все болезни телесные и все скорби мира сего преходящего.

Конец близ, ни о чесом же пецытеся. Мужайтеся, и да крепится сердце ваше.

 

 

* * *

 

монахине Марии (Комаровой)

и ее сестре Екатерине

1958

 

Мир вам, дорогие, мир всем!

Ты пишешь, что очень скучаешь[3], не можешь оставаться одна дома, ревёшь и не знаешь с кем поделиться. Любящему Господа вся поспешествуют во благое. Если бы скорби не были полезны людям, то Господь бы не посылал их. Средство от тоски, от скорби — молитва или псал­мопение и благодарение Господа. Если будешь понуждать себя читать Псалтирь со вниманием и вставлять чаще молитву Иисусову, Божией Матери и всем святым, то скорбь твоя утихнет, и ты получишь большую пользу душевную. Если же будешь изнывать в скорби и плакать по-мирски, то сильно погрешишь и повредишь себе телесно и духовно, не найдя утешения.

Открывай свое сердце Господу со всеми немощами своими, не оправдывай себя, считай себя достойной не только временных скорбей, но и вечных мук, не теряя, однако, надежды на милосердие Божие, надеясь на крестные страдания Спасителя, взявшего на Себя грехи всего ми­ра — и обретешь отраду и мир, и спасение. Можешь читать Псалтирь или другие какие молитвы сидя и лежа, только не давай воли празднословию и мечтаниям. Скорби и болезни помогают человеку оторваться от суеты земной и больше прилепляться к Богу. Не унывай зря. Предавайся в руки Божии. Не осуждай никого, имей со всеми мир, и Господь утешит тебя.

Привет всем и благословение Божие.

Спасайтесь.

 

* * *

 

монахине Евпраксии

20/VI—55

 

Мир тебе и спасение от Господа нашего Иисуса Христа!

Мне передали, что у тебя были опять тяжелые сердечные припадки. Ты должна из этого понять, что Господь напоминает нам болезнями об исходе нашем из этой жизни и о неизбежности смерти. Вся беда наша, что мы не сознаем вполне своих грехов, а поэтому нет глубокого покаяния, даже хуже: мы прилагаем грехи ко грехам, да еще других виним в своих грехах, а себя оправдываем. Поэтому и нет у нас духовного роста, мы все время ползаем по земле, а древний змий жалит не только в пятку, но и в сердце, и в голову, а мы до старости не научились поражать главу змия.

Каждый день на несколько минут представь, что ты умерла и стоишь пред Господом в ожидании определения своей дальнейшей судьбы. В утренней молитве Макария Великого говорится: “Боже, очисти мя грешного, яко николиже сотворих благое пред Тобою”. Так чувствовали себя великие святые, а мы как будем чувствовать себя на Суде Божием? Да и здесь на молитве, как должны себя чувствовать? Единственная нам приличная молитва — “Боже, милостив буди мне, грешному!” Так мы будем говорить по смерти, так должны и здесь, как можно чаще и от всего сердца, повторять ее. Проси у Господа, чтобы Он дал тебе понять силу и глубину этой молитвы.

Пишу тебе лежа. Схватил грипп.

Будь здорова, спасайся! Господь да благословит тебя и вразумит.

 

* * *

монахине Евпраксии

26/Х—61

 

Что-то ты стала очень болеть. Игнатий Брянчанинов говорит, что болезни — это напоминание нам от Господа, что смерть наша не за горами, и следует нам очистить все прошлое искренним сокрушением, покаянием, принятием Святых Таин. Надо творить и дела милосердия. Милостыня очищает от многих грехов. Речь идет не только о вещественной милостыне; гораздо дороже милостыня духовная. Она состоит в том, что человек, вместо осуждения ближних, жалеет их, прощает им их грехи и недостатки, и просит Бога простить их. Надо также не роптать, когда терпишь болезнь или невнимание окружающих, холодность их и проч., а говорить от всего сердца: Достойное по делам моим приемлю, помяни мя, Господи, во царствии Твоем.

Старайся всеми силами помнить Господа. Без призывания имени Иисуса Христа бесы будут лезть к нам, творить всякие пакости, мучить, тянуть к себе и в бездну. Болезнь и предсмертные страдания — преддверие вечности и отражение нашего устроения, нашей жизни: что собрали в течение жизни — все это выявится при смерти, доброе и злое. Поэтому надо просить у Господа, чтобы даровал нам “прочее время живота нашего в мире и покаянии скончати”. Вспоминай все прошлые грехи, сокрушайся, плачь, проси прощения у Господа. Помирись и со всеми людьми, помирись так, чтобы люди почувствовали твое сокрушение и сердцем, а не языком простили тебе, и сама всем прости.

Да вразумит и поможет тебе Господь покаяться и подготовиться к смерти.

У нас было много неприятностей с введением новых порядков в Церкви. Возможно, что придется мне и уйти отсюда.

 

 

* * *

монахине Евпраксии

24/XII—62

 

Наступило и для тебя время, когда жизнь становится “труд и болезнь”. А потом смерть. Никто не живет вечно на земле и, однако, все страшатся смерти. Недаром Святая Церковь постоянно молится о даровании христианской кончины безболезненной и проч.

Чем крепче вера, чем сокрушенней сердце, тем легче умереть. Если твоя опухоль мешает тебе, то можно обратиться к врачу и сделать операцию. От всяких осмотров можно отказаться, а если из-за этого они не станут оперировать, то и не надо. Теперь все боятся каждой опухоли, считают, что это рак. Лучше всего надо нам готовиться к смерти. Немного раньше, немного позже — какая разница? Все равно умрем. Надо всем простить, со всеми примириться, просмотреть свою жизнь и поплакать, посокрушаться сердцем о грехах своих и просить прощения у Спасителя нашего Господа Иисуса Христа.

У нас все по-старому. Буди милость Божия на всех! Да хранит тебя Господь и вразумит на все доброе.

 

 

 * * *

 

Дорогой Сережа!

Получил твое письмо. Наверно, тебе уже сделали операцию и, надеюсь, удачно. Я все время помню о тебе и желаю здоровья не только телесного, но и, что неизмеримо важнее, душевного. Поверь мне, что болезнь твоя не случайна, она послана тебе по великой милости Божией для спасения твоей души. Нужно было оторвать тебя от той безобразной жизни, которая губила тебя и огорчала всех любивших тебя.

Я уверен, что ты вполне осознал свое неладное прош­лое и раскаиваешься в нем. Очистить душу от прежних скверн может один только Господь. И если ты без ропота, а с благодарностью к Богу потерпишь свою телесную болезнь, то этим покажешь свою веру, свое покаяние и смирение и получишь не только прощение сделанных прежде грехов, но и помощь на будущее время для борьбы с дурными влечениями, а после смерти   вечную жизнь в общении со всеми святыми, неизреченную радость. Не унывай, родной, отгоняй уныние и неверие, чаще призывай имя Божие, и Господь утешит тебя, хотя и даст потерпеть болезнь. Закон Духа говорит, что многими скорбьми подобает внити в царствие Божие. Знаешь, через какое страдание перешли в будущую жизнь апостолы, мученики, подвижники. Как же нам грешным войти в царствие Божие без скорбей? Невозможно это. Поэтому и сказано, что, кого любит Господь, тех наказывает скорбями и болезнями, чтобы принять в Свою славу по смерти очищенными через покаяние и болезни.

Когда тебя будет бороть уныние, тоска, то понуждай себя мысленно говорить: “Слава Тебе, Боже, Слава Тебе, Боже! Достойное по делам моим приемлю. Благодарю Тебя, Господи, что послал мне болезнь для спасения души моей. Слава Тебе, Господи, слава Тебе”.

Говори эти слова десятки, сотни раз, говори убежденно, от всего сердца и через некоторое время почувствуешь облегчение на сердце, мир и спокойствие, твердость и терпение. Это признаки посещения благодати Божией. Дай обет Господу оставшуюся жизнь провести похристиански, и Господь продлит дни жизни твоей на земле для покаяния и для приобретения новых свойств душевных, необходимых в Царствии Божием: смирения, кротости, воздержания во всем, милосердия, благоговения и благодарности к Богу, и проч.

Старайся меньше разговаривать с людьми, а упражняйся во внутренней молитве.

Господь да благословит тебя и вразумит на все благое. Но и сам ты уклоняйся от зла и твори благо, борись с грехом, живущим в каждом человеке, ибо Царствие Бо­жие усилием берется.

Будь здоров телом и душой.

 

 

* * *

25/VIII—58

 

Мир вам, дорогие Сережа и Катя!

Простите, что я долго не отвечал. Не стану оправдываться, хотя и мог бы. Простите. Прежде всего: большое спасибо за землянику. Очень благодарен. Все пришло в целости. Простите, что затруднил.

Сережа, как твое здоровье? Спала ли опухоль? Прошли ли боли в плечах и в груди?

Относительно внутренного делания скажу тебе: не ставь себе никаких больших задач, не устанавливай никаких сроков, а всегда и во всем удерживайся от зла, от нарушения внешних или внутренних заповедей и понуждай себя на делание добра, т.е. хотя и с великим усилием и борьбой, однако старайся поступать не как хочется те­бе, а как велит Господь в святых заповедях. Сказано ведь не даром:  Царствие Божие силою берется. К этому деланию прибавляется еще одно: терпение скорбей и болезней.

Тебя посетила великая милость Божия, не хотящая смерти грешника. Ты погибал духовно, после смерти тебя ожидала бездна адская. Слов ты не слышал, да и не мог. Нужно было сильное средство, чтобы оторвать тебя от пу­ти погибельного. Это средство и вынужден был Господь послать тебе в виде твоей болезни[4]. Поэтому не ропщи на Бога, не унывай, а благодари Его за милость к тебе и заботу о твоем спасении. Сказано в Слове Божием: Его же любит Господь, наказует, биет же всякого сына, его же приемлет. Итак, ты близкий Богу, не оскорбляй же Его неблагодарностью, нарушением Его святых заповедей, ропотом.

Чтобы стяжать неразвлекаемую молитву — надо смиряться пред Богом и людьми и немало упражняться. Без смирения человек всегда будет рассеиваться. Но не унывай и не отчаивайся, а терпи, жди, считай себя недостойным никаких дарований. Воистину, мы все недостойны не только каких-либо особых милостей, но недостойны и имя Божие произносить.

Если будет полезно для тебя, то Господь продлит твою жизнь для твоей пользы. Жизнь во вред для души в тысячи раз хуже смерти, если она приводит в Царствие Божие. Я рад, что ты победил свое огорчение на меня. Это дает надежду, что ты с помощью Божией победишь в себе мирские взгляды, влечения и всё удаляющее нас от Бога. Так побеждай и прочие страсти. Это не легко, но это единственный путь ко спасению. Всегда обвиняй себя, говори самому себе: “Господь знает все, значит мне так надо”, — и успокоишься.

Слушай в духовных вопросах Катю, будьте мирны. Господь да благословит вас, да вразумит на все доброе. Прости меня, Сережа, за обиду. Может быть, и не так надо было мне поступать. Помолитесь за меня, и я вас поминаю. Привет всем знакомым. Трудись. Не унывай, все терпи, за все благодари Господа.

Любящий вас Н.

 

* * *

 

13/IV—63 г.

 

Дорогой Сережа!

У тебя, очевидно, не вполне благополучно с основной болезнью. Господь давал и еще даст тебе время на покаяние. Нет иного средства получить прощение сделанных грехов, кроме искреннего глубокого покаяния.

Эту искренность покаяния мы должны показать оставлением грехов, молитвой и деланием добра ближним и всем, кто попросит нас. Все самые отъявленные грешники (разбойники, напр.: Моисей Мурин, Давид, Варвар и др.) искренним покаянием, доказанным оставлением прежних грехов и добрыми делами, не только получили прощение во всем, но достигли и святости.

Твои грехи я знаю, а к ним надо прибавить еще грех: ты обращаешься к Господу, когда грозит болезнь. А как только перестаешь бояться болезни, то и Бога перестаешь  бояться. Ты просишь разрешения приехать на Светлой Неделе. Прости, но я так слабо себя чувствую, что мне теперь ни до кого, трудно терпеть и самого себя.

Прости меня. Помяни иногда и меня в своей молитве.

Да благословит тебя Господь и спасет ими же весть судьбами. Писал с большим трудом.

 

 

* * *

 

Александре Белокопытовой

 

Мир тебе, сестра!

Что ты пишешь такие отчаянные письма? Разве там ты одна только несешь трудности? Дело не во внешних трудностях, это ты сама, я думаю, понимаешь, а в твоем душевном устроении. Куда бы ты ни ушла — от себя и от врага не скроешься. Все твое будет с тобой и будет мучить на другом месте тебя еще сильнее, чем тут. Ты не должна забывать, что духовный закон так гласит: Многими скорбями подобает внити в Царствие Божие; аще кто хо­щет по Мне идти, да отвержется себе, возьмет крест свой и по Мне грядет. Царствие Божие силою берется; терпением стяжите души ваша; претерпевый до конца, той спасен бу­дет; в мире скорбни будете; мир вас возненавидит, аще хо­щеши работати Господеви — уготови душу твою во искушение... и т.п.

А св. Отцы выражают эту мысль кратким и сильным выражением: “дай кровь и приими дух”. Это общий закон для всех спасающихся. Если обратиться к примерам, то в каждом житии найдешь подтверждение этого закона. При­мер для всех — Господь Иисус Христос, апостолы, му­ченики, исповедники, преподобные. Это яркие примеры, всем известные. В более слабой степени и все, хотящие благочестно жить о Христе Иисусе были гонимы, оскорбляемы, терпели болезни и скорби внешние и внутренние.

Кроме того, ты должна знать пророчество древних Отцов, что в последние времена будут спасаться монашест­вующие не подвигами, а терпением скорбей. Это до такой степени верно и необходимо, что наивернейшим признаком избрания Божия и любви Божией к человеку является множество находящих на этого человека скорбей и болезней. И обратно: если человек считает себя верующим, а скорбей и болезней у него нет, то это, по мнению св. Отцов, есть признак, что Господь не благоволит к это­му человеку.

Теперь примени сказанное к себе. Господь, желая спасения тебе, любя тебя, посылает тебе необходимое для всех без исключения средство — скорби. А ты что? Ты не понимаешь этого, считаешь скорби лишними для себя, да­же губительными. Они и губительны, но не для души твоей, а для твоей греховной падшей природы, губительны для ветхого человека, но спасительны для нового человека. Враг знает это и возмущает тебя, дает ложные мысли, нетерпение, отчаяние, осуждение людей, порядков жизни, начальства и т.п. Ты должна это понять, познать опытом и воспротивиться дьяволу. По слову Божию, скорби и страдания в земной жизни христианина не только не зло, но дар Божий: Вам даровася (погречески “дан дар”), еже о Христе не токмо, еже в Него веровати, но и еже по Нем страдати (Фил. 1, 29).

Необходимые для спасения человека скорби могут восприниматься человеком труднее или легче в зависимости от устроения человека. Если человек примет на веру слово Божие о необходимости и неизбежности скорбей для спасения, если он сознает свои бесчисленные грехи словом, делом, помышлением, сочтет себя вполне заслужившим не только посланных скорбей, но и гораздо больших, смирится пред Богом и людьми — то скорби станут легче; а потом породят в человеке то, что дороже всего мира со всеми его земными радостями, по слову ап. Пав­ла: Око не виде, ухо не слыша, и на сердце человека не взыдоша, яже уготова Господь любящим Его.

Если же человек будет роптать на скорби и болезни, будет искать виновника этим скорбям среди людей, бесов, обстоятельств, станет всеми средствами пытаться избежать их, то враг поможет ему в этом, покажет ему мнимых виновников (начальство, порядки, соседи и прочее, и прочее), возбудит в нем вражду и ненависть к ним, желание мстить, оскорблять и проч., и проч. А через это приведет душу такого человек в мрак, отчаяние, безнадежие, желание уйти в другое место, скрыться хоть под землю, лишь бы не видеть, не слышать мнимых врагов, а на са­мом деле, слушая и услаждая действительного смертельного врага своего — дьявола, внушаюшего ему все это зло и желающего погубить его, иногда довести даже до самоубийства, т.е. верной гибели.

Если хочешь найти мир душевный, отраду и верное спасение — смирись под крепкую руку Божию, и Он вознесет тебя. Это значит: прими все случающиеся с тобой, как от руки Божией (а не от человеков, бесов, обстоятельств и прочее), ибо воистину все происходящее с нами не может прийти без воли Божией. Люди и обстоятельства — только орудия Божие, часто не понимающие того, что делают.

Господь Иисус Христос возвестил всем, что предстоящие Ему крестные муки не есть дело людей: фарисеев, книжников, Пилата, Иуды — они только орудия: Чашу, юже даде Ми Отец, не имам ли пити ю. Чашу страданий Иисусу Христу дали не люди, а Отец Небесный, для искупления падшего человечества. И нам всем, хотящим спастись, дает чашу скорбей Господь, не люди. Если Господь страдал за нас, то как, скажи, не страдать нам за свои бесчисленные грехи, которых мы к тому же еще и не видим. Надо просить у Господа: “Даруй ми зрети моя прегрешения”.

Если получим этот дар — зрети свои грехи, почувствуем всю их тяжесть, всю неприемлемость для Бога человека с грехами, необходимость получить от Господа прощение их и очищение прокаженной души нашей силою Божией — тогда припадем ко Господу, восплачемся пред Ним, как жена грешница, и будем от всей души взывать, как мытарь: “Боже, милостив буди мне, грешному”, “Господи, что хочешь делай со мной, пошли любые скорби, только прости грехи мои, очисти душу мою прокаженную, не лиши меня небесного Твоего Царствия, не предай в руки врагов моих — бесов”.

Смирись пред Богом, т.е., как благоразумный разбойник, скажи от всего сердца: “Достойное по делам моим приемлю, помяни мя, Господи, во Царствии Твоем”. Не уподобляйся другому разбойнику, который роптал на всех, ругался, обвинял других в своих страданиях и этим только отягощал свое состояние и погиб. А благоразумный разбойник понял свою вину, смирился, обратился к Господу и получил утешение и облегчение в скорбях, и радость скорого избавления от страдания и вечного блаженства в раю: днесь со Мною будеши в раи.

Все сделал для нашего спасения Господь, хочет спасения каждому грешнику,— должны и мы потрудиться для собственного спасения, понуждать себя жить, т.е. действовать, мыслить, чувствовать так, как это делал Господь Иисус Христос и как учил в Евангелии. Если будешь и ты стараться быть ученицей Спасителя, жить по заповедям евангельским, а о нарушениях вольных и невольных станешь искренно болеть сердцем и приносить покаяние, будешь стараться сохранять мир со своими ближними, смиряться пред ними, за все просить прощения, — то скоро увидишь на себе милость Божию, забудешь все свои скорби или легко понесешь их и станешь благодарить Господа за ту участь, которую Он послал тебе. Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим.

И ты найдешь покой и отраду не в перемене места, а только в заповедях Божиих, особенно в мире, смирении, неосуждении никого, покаянии и молитве. Ты, видно, мало и неохотно молишься. Научись искать утешения от Господа в молитве и не “отойдешь тощь”.

 

 

* * *

монахине Сергии

 

Самое важное в Вашем письме — о состоянии здоровья Т. [самой Татьяны Ивановны, которая была больна туберкулезом]. Если бы я имел право и силу, то я категорически потребовал бы от нее, чтобы она сделала все возможное в человеческих силах для поправления здоровья, хотя и предоставив результат воле Божией. Нужно, чтобы тело не мешало душе. Мы и так мало способны, а если еще здоровья телесного не будет, то и вовсе можем ослабеть душой. Ведь и молитва при болезни не может быть интенсивной, а без нее трудно стяжать и смирение, которое одно смогло бы все заменить.

Поздравляю Вас и маму с юбилейными днями, желаю достичь такого же возраста и духовного, что вполне возможно, как видно из биографий многих лиц. Да придут на вас всяческие благословения... Рад, что мама Ваша занимается «рукоделием» [молитвой Иисусовой], очень хорошо, если в этом участвует ум и сердце. Это ей очень пригодится в день лют [при кончине и на суде Божьем].

Прошу Вашей любовью покрыть мои недостатки. Простите. Пишите. Ваш друг.

 

 

 

* * *

 

Юлии Алексеевне

Зражевской[5]

15/XII—48

 

Получил Ваше письмо, благодарю за доброе отношение ко мне. Если у Вас есть недоуменные вопросы по моей специальности, то приготовьте их, подумайте, а при встрече поговорим. Я хотел бы побеседовать об этих вопросах не для того, чтобы Вам что-либо дать, а чтобы проверить себя, так как, несомненно, Вы в Москве можете от более опытных врачей слышать разрешение тех или иных вопросов, и я мог бы для себя воспользоваться этим.

Господь да благословит Вас и вразумит на все доброе.

 

 

* * *

 

Юлии Алексеевне

Зражевской

18/II—62

 

Благодарю Вас за письмо. Жаль очень Любовь Александровну. Передайте от меня благодарность, благословение Божие и глубокое сочувствие. Как хотелось бы облегчить ее состояние! Но что делать. Мы должны покоряться судам Божиим. Одного всячески желаю, чтобы страдания не возбудили в ней ропота и неверия. Милость и любовь Божия да покроют ее грехи. Явно, что есть особое Божие определение, чтобы большинство людей умирало от рака. Болезнь безнадежна и дается время на покаяние. Вот почему так распространился рак.

Как дела со здоровьем у Шуры? Если у нее будет рак, то это много тяжелее, чем у Любви Ал. Ведь останутся двое детей. Да и ей как с ними расставаться? Дай Бог, чтобы она еще подняла детей на ноги. А каковы они будут? Может быть, еще больше горя хлебнет она, если они вырастут и будут не теми, чем должны бы быть.

Да хранит Вас Господь!

 

 

* * *

 

Юлии Алексеевне

Зражевской

 

Получил Ваше письмо о болезни Любви Александровны. Она не сходит с мо­ей памяти. Хотя всем, великим и малым, неизбежно приходится покидать этот мир, однако, когда это предстоит близкому нам, дорогому человеку, то невольно всей душой протестуешь против этого. В глубине каждого человека лежит сознание своего бессмертия. Он и действительно бессмертен, а то, что мы называем смертью, есть  новое рождение в другой мир, переход от одного состояния в другое и, для большинства христиан, несомненно, в лучшее, бесконечно лучшее. Вот почему и не следовало бы скорбеть при приближении смерти, а, скорее, радоваться, но мы или мало верим в будущую жизнь, или страшимся ее, да и здешняя жизнь слишком цепко держит нас.

С духовной точки надо бы радоваться за Любовь Александровну. Господь да­ет ей подготовиться к будущей жизни, но берет и страх —  не возропщет ли она, не будет ли малодушествовать. О, если бы она смирилась, обратилась всем сердцем к Богу, покаялась искренне во всех своих ошибках, причастилась с верой и благоговением Св. Таин! Тогда стала бы смерть для нее радостью, новым рождением, переходом к тем, кто любит ее всей душой, ждет ее, чтобы исполнить ее радостью, совершенной, никогда не кончающейся, какой око не виде, ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша.

Передайте Люб. Ал. мое глубокое сочувствие ей и великое желание преодолеть скорбь смерти и легко, радостно пе­рейти в будущую жизнь, истинную родину нашу, уготованную нам от создания мира, где человек сделается подобным Ангелам, где лице его просветится яко солнце.

Передайте ей также: за то, что она, не зная меня, много лет относилась ко мне с любовью, я не забуду ее никогда, будет ли она еще долго жить или скоро умрет. И по смерти она будет дорога мне. О! если бы я имел дерзновение сказать, что моя душа всегда будет около ее и здесь, и в будущей жизни!

Юлия Алексеевна, посмотрите в глаза Люб. Ал. со всей любовью, какая есть у Вас к ней, погладьте ей волосы, лицо и тысячу раз поцелуйте ей руки — это будет от меня. С нами Бог!

Если человек человека может любить и жалеть, то ка­кова любовь Божия к нам, если она для нашего спасения привела Его на Крест! Поэтому пусть не боится Л., пусть надеется на беспредельную любовь Божию!

Пусть Любовь Ал. оправдает свое имя и почувствует некоторую любовь к Богу, претерпевшему и за нее ужасные муки, оскорбления и крестную смерть. Тогда Любовь небесная сделает Любовь земную своей родной дочерью, причастницей славы и блаженства Божественной жизни. Доказать свою любовь к Богу надо терпением скорби расставания с этим миром, терпением мучительной болезни без ропота, чтобы сделаться причастниками страданий Христовых. Если же с Ним страдаем, то с ним и спрославимся.

Еще повторяю: Любовь Ал., моя душа с Вами, всей силой она желает Вам того, что выше было написано. Терпите, не ропщите. Если оскудеет вера, говорите: “Господи, хочу верить, хочу быть истинной христианкой. Господи, помоги моему неверию!” И Господь не оставит Вас!

 

 

* * *

 

Елизавете Дмитриевне

Целовальниковой[6]

 

 Спасибо за поздравления и добрые пожелания. И тебе мы все желаем всяких милостей от Господа. А главное, чтобы ты не унывала, не падала духом. Твердо помни слова: Его же любит Господь, наказует, биет же всякого, его же приемлет. Наказует — обучает, воспитывает, готовит к вечному блаженству. О наших временах давно сказано Отцами, что люди будут спасаться только скорбями и болезнями. Здоровые да счастливые забывают о Боге, о будущей жизни: живут, словно вечно будут жить на земле и никогда не умрут. А скорби и болезни заставляют человека оторваться от земных интересов и обратиться к Богу.

Поверь мне, что все земные радости не стоят одной капли духовного блаженства от Господа. Сказано: по терпи Господа, мужайся и потерпи Господа, и получишь та­кую же драгоценную жемчужину, какую купец, “нашедши, пошел и продал все, что имел, и купил ее”. А тебе и продавать не надо, а только терпи свою болезнь без ропота и благодари Бога, хотя бы сердце и противилось этому, тогда увидишь действие силы Божией в твоем сердце. Тог­да само сердце уже будет благодарить Его. А пока терпи. Ты еще молода. Не унывай, если болезнь иногда и усилится, лишь бы не было сильной нестерпимой боли.

 Да вразумит тебя Господь, да утешит. Если когда поропщешь или иначе как согрешишь, то, придя в себя, покайся пред Богом, попроси прощения, и Господь простит тебя.

Старайся чаще вспоминать имя Божие, молись больше, хоть про себя, если нельзя открыто. Старайся добиться, чтобы призывание имени Божия доставляло тебе духовную радость. Пророк Давид говорит: Помянух Господа и возвеселихся. Добейся и ты этого частым призыванием имени Его.

 

 

* * *

 

Письма студентам

Московской духовной академии

1/II—60

 

Мир тебе! Спасибо, что позвонил в воскресенье. Почему-то я очень обрадовался. Даже настроение стало совсем другое. Дай Бог тебе здоровья, мудрости и силы.

Да, епископ Михаил [Чуб] прислал письмо. Благодарит нас за поздравление и шлет тебе пожелание успеха “в богословских науках”.

Я все кисну. Грипп на исходе, а все как-то ненормально. Надо терпеть и понуждать себя. Сами на себя не налагаем никакого подвига, вот и посылается извне. Остается только без ропота терпеть и сознавать, что заслуживаем гораздо худшего. Тогда внешние скорби и болезни вменяются такому в его личный подвиг. О таком способе спасения в последние времена давно предсказано св. Отцами. Слава Богу за все.

Да поможет тебе Господь во всем добром и удержит от скрытого и явного зла. Все больше открывается премудрость Божия в нравственном мире. Если что будет те­бя  смущать и не сможешь объяснить — не торопись делать рассудочных выводов, обязательно ложных, что узнаешь по их действию на сердце. Скажи себе: Господь знает, если Ему угодно, то в свое время и мне откроет. Тогда успокоишься. Смирение всегда и во всем дает покой и мир душе.

Да хранит тебя Господь!

Любящий тебя дедушка.

 

Вера и неверие

 

 

* * *

 

Юлии Алексеевне

Зражевской

3/XI—1948

 

Да поможет Вам Господь и Одигитрия. Как Вы себя чувствуете теперь? Во всяком случае, не унывайте. Мир кажется большим с человеческой мерки, но не с Божией. Он видит все, и все наши состояния внешние, и внутренние всегда у Него пред очами. Любовь же Его и всемогущество попускают совершаться с нами только тому, что послужит в конечном итоге к величайшему нашему благу.

Поэтому и лучше всего нам покориться под Его крепкую и любящую руку и все принять с благодарностью. Это большой духовный подвиг, но принудить себя к этому необходимо. Он характеризует все устроение человека. Без этого все наше доброе мало имеет цены. Наш  путь к спасению — терпение с благодарностью (во всяком случае, без ропота) всего случающегося.

Мы потому остро воспринимаем скорби, что почти не верим словам Евангелия. Готовы поверить всякому человеку, более или менее порядочному, а вот Господу не верим и не доверяем. Это непонятно, пожалуй, рассудку, а внимание к себе показывает, что это именно так. Нужно немало внутренне потрудиться, чтобы получить живую веру в Господа и слова Его. Только при этой ве­ре становится легко жить и переносить все тяготы жизни. Тем более, что она — коротенькая подготовка к вечности.

Простите за празднословие. Желаю Вам приобрести живую веру и преданность Господу.

 

 

 

* * *

 

Письма студентам

Московской духовной академии

20/Х—60

 

Сегодня мы получили твое письмо. О карте Антарктиды я читал. Я ничему не удивляюсь — все внешнее ничто перед внутренним миром. Мне кажется, что будут находить все больше  и больше доказательств  (внешних) истинности Библии. Но, увы! пушкой не пробьешь духа мира сего. Не многие воспользуются и фактическими доказательствами. Если не верят Моисею и пророкам, то хотя мертвый воскреснет, не поверят.

У нас выпал снег сегодня, сантиметров 15. Настоящая зима.

Пиши чаще. Да хранит тебя Господь! На сердце у меня хорошее отношение к тебе, хочется сказать что-то ласковое. Спасайся, родной, держи себя в трезвении и телом, и душой. Помоги Господи всем!

 

 

* * *

 

Письма студентам

Московской духовной академии

7/XII—60

 

Ты,  конечно, прочитал  статью в Правде за 5/XII  Александра Осипова[7]. Твое отношение, да и всякого не глупого человека понятно. Мне бы очень хотелось знать подробнее и лучше, как отнеслись учащиеся. Понятно ли им, что этот несчастный показал себя в своей статье таким нравственным ничтожеством (главное, не замечая этого), что статья производит на читателя действие обратное тому, че­го хотел автор. Он и сам не оправдался и религии не повредил, а показал, что Господь обнаруживает в свое время скрытых иуд и выкидывает их из Церкви.

Обратил ли ты внимание, что в разделе о молитве пе­ред словом “богослужение” стоят три точки. Я не сомневаюсь, что здесь было какое-то пакостное слово. Даже редакция не сочла возможным напечатать его. Дух, водивший его пером, всю свою злобу излил главным образом на богослужение и на молитву Иисусову. Обрати на это внимание! Падший человек во время молитвы, искренней и правильной, входит в общение с Творцом ми­ра, получает от Него великие милости и силу отгонять могучего духа, мнящего о себе быть равным Богу. Как можно стерпеть это унижение! Вот он и изливает свою злобу и ненависть на молитву и богослужение. Пусть поймут все значение и силу молитвы и милость Божию к нам, падшим! Несчастный Александр своими словами о молитве показал, что он никогда ни разу не помолился, а следовательно, никогда и не верил в Бога. Он и отрекается не от Бога, не от христианства, а отрекается от то­го представления о религии и Боге, которое он имел.

Печально не столько то, что профессор, инспектор и даже временный ректор Духовной Академии отрекся от Бога, Христа, сколько то, что оскудела страна наша верующими образованными людьми. Не стало людей, способных воспитывать в Духовных школах будущих пастырей. Печально и то, что ни преподаватели, ни учащиеся не могли распознать, что представлял из себя Александр Осипов.

Из его статьи, напечатанной в “Правде”, видно, что он из ре­лигии не познал ничего, кроме внешности. С ним случилось то, что предсказал Господь Иисус Христос о тех юродивых, которые слышат Слово Божие, но не исполняют его. Они в силу некоторых обстоятель­ств построили свой дом душевный, но построили на песке, т.е. на внеш­ней обрядности религии, и на расчётах.

Они не углубились в её суть, не сумели войти вглубь души своей, что возможно только при постоянном исполнении всех запове­дей и искреннем покаянии в случае нарушения. В результате этого, при первом сильном искушении дом пал, и было падение его велие.

Как поверхностна была его вера, так поверхностны, мелки и причины его “сомнений” и отпадения. Его вера была мёртвой, верой от “слуха”. Он допускал, может быть некоторую истинность веры в Бога, но своего личного опыта общения с Богом не имел. “Вкусите и ви­дите”. Александр Осипов не был способен на это “вкушение”.

Самое отречение его не есть результат искренних сомнений, искания. Нет. Слишком ничтожны указанные им самим причины отречения. Видно, что он человек практичный, человек мира сего. Пока положение его было бо­лее или менее прочно, пока можно было получать изрядный оклад — он маскировался под верующего, целовал руки архиереев, презираемых им, и “готовил юношей к пастырской деятельности”. Когда же положение его стало колебаться, то он решил обеспечить себе твердое положение на другом фронте. Пока не поздно и могут еще использовать его отречение и за это принять к себе, он поспешил это сделать.

Когда Иисус Христос, после насыщения пяти тысяч, стал говорить о хлебе жизни, многие отошли от него, по­тому что не могли принять Его слов. Они поступили честно. Их плотское мудрование не могло возвыситься до Духа Истины. Но Иуда не покинул Иисуса Христа, потому что носил ящик с деньгами и пользовался ими для себя. Он надеялся и на большее. Наравне с другими он ожидал воцарения Мессии со всеми выгодами для себя. Когда же узнал, что Иисус Христос не собирается на земле устроить Свое царство, узнал, что его ожидает смерть, то использовал для себя и это: он перешел в лагерь врагов Его, предал Христа и получил тридцать сребренников. Ведь, все равно Ему умирать!

Недаром отрекающихся в настоящее время от Христа сравнивают с Иудой. Делается это не для оскорбления отпадших (они достойны великой жалости), а потому что в обоих случаях есть общее душевное устроение: без веры, а лишь по выгоде шли за Христом, по выгоде и продали. Однако, предатели никогда и нигде не пользовались доверием, а тем более уважением. “Мавр сделал свое де­ло, мавр может уйти”...

Не было у Александра искренности до отречения, нет ее и в отречении. Он — психологический “юрод”, построивший здание на песке. От небольшого искушения оно пало, и было падение его велие.

 

 

* * *

 

Письма студентам

Московской духовной академии

30/I—61

 

В Москве дядя Ерем подарил мне книгу Амусина Иосифа Давидовича “Рукописи Мертвого моря”. Я нарочно написал полностью имя и отчество. Пока он приводит фактический материал, то очень интересно. Когда же начинает рассуждать о значении открытий, то веет такой смердяковщиной, что можно только поразиться до какой степени ослепляет человека атеизм, да еще иудейский, с органической ненавистью к христианству. Все атеисты, тем более воинствующие, абсолютно неспособны понимать Евангелие. Для них это воистину книга за семью печатями. Ког­да нечистый дух с семью другими, злейшими себя, водворяется в душе кого-либо, то не просто ослепляет, а по лукавству извращает все, как у сумасшедших, страдающих извращениями восприятий (галлюцинациями и проч.).

Только христианство  делает человека нормальным, как было со святыми. Норма человека — Христос. Живу не к тому аз, но живет во мне Христос. Если же большинство не может дойти до такой степени, то сознают свое извращение и исправляют искаженные восприятия и взгляды по тем, кто достиг в меру возраста Христова.

Разговоры об истине с воинствующими атеистами совершенно бесполезны. Однако апология христианства среди нейтральных могла бы некоторых обратить к более серьезному отношению к христианству. Все эти размышления приходится кончать словами Игнатия Брянчанинова: “Ладонью не остановишь течение реки”. Спасаяй, да спасет свою душу.

Говорил ли ты Ве о курсовой работе на тему: “Апостол Павел как выразитель и истолкователь Евангелия”. Мож­но бы­ло бы предложить такую тему: “Психологическое объяснение необходимости вочеловечения Господа Иисуса Христа для спасения рода человеческого по творениям святителя Игнатию Брянчанинову”. Однако эта тема может быть доступна только тем, кто довольное время пытался жить аскетически и бороться с падшей природой человеческой. Одним «умовым» изучением нельзя ничего сделать даже и вполне верующему христианину.

31/I—61 г. кончаю письмо уже после телефонного разговора.

Горе тем, кто оскорбит любовь матери! Бесконечное горе оскорбляющим любовь Божию. Лучше бы им не родиться! Вечное пламя в груди будет жечь и не сжигать их.

Ну, я разболтался. Будь здоров, родной! Помоги тебе Господи!

 

 

* * *

 

Письма студентам

Московской духовной академии

24/III—62

 

Я прочел статью Спинакина в “Науке и религии”, 1962, № 3. Нового для меня нет, кроме формы изложения. Давно и “мы его [атеизм] взвесили и нашли не заслуживающим ни веры, ни доверия”. Жаль, что статью окорнали гораздо больше, чем сознаются. Но существенного ничего не скажешь сверх того, что сказано, и что мы сами знаем.

Меня больше заинтересовал ответ Александра Осипова на это письмо. Обратил ли ты внимание, что и как он пишет. Он не отвечает ни на один затронутый Спинакиным вопрос. Почему?  — Не знает, что отвечать, и бессовестно, с лукавством, говорит о совсем посторонних вещах. А как говорит? — Самым варварским языком. Два предложения на стр. 32, левый столбец, не имеют подлежащего. Множество фраз состоит из набора, нагромождения иногда пустых слов; наконец, выражения: “вы совершаете передержку”, “вы пытаетесь обыграть”, “вы обыгрываете” и проч. Создается очень твердое убеждение в ненормальности Осипова в умственном и нравственном отношении. Надо бы дать эту статью для анализа хорошему психиатру. Думаю, что результат был бы недалек от моего впечатления.

Говоря словами Осипова, — атеизм есть ассенизатор, подбирающий то, что извергает вон религия... (Осиповы, Дулуманы и подобные). Но довольно об этом. Хочется уйти подальше от этого духа. Ты журнал отдай кому-нибудь или возьми статью и ответ, а прочее — в печку. У нас статья есть. Хочется помыться, подержав в руках этот журнал. Посмотри, кстати, фамилии членов редколлегии. Есть ли хотя один русский человек?

Приехали, письмо прерываю.

 

Взаимоотношения с людьми

 

* * *

 

монахине Сергии

31/VБ/г.

 

...Вы неоднократно указываете, что “самое ценное в жизненных отношениях взаимное понимание”. Очевидно, у Вас слово “понимание” имеет особое специфическое значение. Невозможно прекрасно понимать другого и использовать это понимание как угодно. Кроме понимания нужна общность взглядов, сочувствие, “симпатия” или, одним словом, любовь, которая рождает “понимание”. Просто надо быть одного духа, тогда будет и понимание.

Любая страстишка, особенно прикрываемая лукавством, не может прекратиться.

 

 

* * *

 

Письма студентам

Московской духовной академии

10/IX—58 г.

 

Дорогой…!

После твоего письма и разговора по телефону захотелось мне привести тебе на память слова еп. Игнатия: “Себя спасай! Блажен, если найдешь одного верного сотрудника в деле спасения: это — великий и редкий в на­ше время дар Божий.

Остерегись, желая спасти ближнего, чтобы он не увлек тебя в гибельную пропасть. Последнее случается ежечасно. Отступление попущено Богом. Не покусись остановить его своею немощною рукою. Устранись, охранись от этого сам: и этого с тебя достаточно.

Ознакомься с духом времени, изучи его, чтобы по возможности избегнуть влияния его. “Ныне почти нет истинного благочестия, — говорит уже Святитель Тихон за сто (теперь двести) лет пред сим, — ныне одно лицемерство”. Убойся лицемерства, во-первых, в себе самом, по­том в других”.

Нужно придать полное значение этим словам, принять их в руководство себе, зная, каким человеком они сказаны.

Если заметишь, что преподаватели делают ошибку, но она или не имеет большого значения, или всем очевидна, не выявляй ее перед другими, а любовью и снисхождением покрой ее. Если же она важна и нужно тебе уяснить правду, то спроси у преподавателя наедине как учащийся, а не как спорщик. Если он обижается, то вовсе не выявляй и не спрашивай уже никогда ни наедине, ни, тем бо­лее, при других, а ищи ответа в книгах, или напиши мне. Если будешь действовать иначе, то наживешь врагов, и без пользы для себя и других сильно отяготишь свое положение. Очень тебя прошу, послушай меня в этом.

Люди слишком немощны и самолюбивы. Надо щадить их и помнить слова Игнатия Брянчанинова, и применять их в отношении к преподавателям и учащимся, и ко всем...

Будь мудр. Товарищей также не учи; а если кто спросит о чем-либо, то честно отвечай так, как ты считаешь истинным, но решительно отказывайся судить, а тем бо­лее осуждать кого-либо, особенно начальство или педагогов. Это заповедь Евангелия.

О правилах апостолов и Соборов не буду тебе писать. Прочти сам. О применении их буквально в настоящее время не может быть и речи.

В свое время митрополит Московский Филарет так высказался о кандидатах во священники: если руководиться точно канонами, то не будет ни одного почти священника (точно не знаю его выражения, а смысл вполне точный).

Чтобы не задерживать письмо — кончаю. Будь здоров. Да хранит тебя Господь!

Открывай свои немощи, скорби, недоумения Господу в молитве и на всякое время. Во всем укоряй себя, а не оправдывай.

Прости, что я все даю тебе советы. Я отлично помню слова преп. Серафима о камешках, носимых на колокольню и о бросании их оттуда. Но хочется тебе добра. Хоть что-нибудь, может быть, и пригодится тебе.

Да благословит тебя Господь и сохранит от всякого зла!

Любящий тебя Н.

 

 

* * *

 

Письма студентам

Московской духовной академии

3/Х—58 г.

 

Относительно проповеди. На эту тему есть отличная, с богатым материалом, у Дмитрия Херсонского в третьем то­ме. Думаю, что больше тебе ничего не понадобится.

Напиши кратко и мысленно чаще говори в свободное время, говори так, как бы ты говорил товарищу или учителю. Старайся изложить те мысли, какие ты считаешь нужным  сказать, в твоем случае излагай устно то, что ты  написал. Тема такая, что чувство мало будет участвовать. 

Не бойся. Все люди — падшие существа, все душевно больные, как и ты, хотя далеко не все это видят. По преподобному Петру Дамаскину это есть духовное видение, которое есть дар Божий, а не собственность человека. Плотской человек никогда не может увидеть себя таким, какой он есть. Поэтому не бойся людей, их суда, их влияния. Успокаивай себя. Скоро можешь получить свободу от людских мнений и спокойствие духа. Да поможет тебе Господь!

Ради Бога, не делай ничего по спору или соревнованию. Это мне тысячи раз говорили моя мать и бабушка и приводили много ярких примеров увечия или смерти (утонувших). Так утонул и жених моей матери. Поспорил, что переплывет Тверцу, и утонул, а был великолепный пловец.

Вспомни правила внешнего поведения у Игнатия Брянчанинова в пятом томе. Он приводит мнение св. Василия Великого и других древних Отцов, которые приписывали хорошему внешнему поведению великое значение в духовной жизни.

 

 

* * *

 

Письма студентам

Московской духовной академии

22/II—61

 

Дом у нас взяли. Хотели взять и весь коридор. Про старушек сказали: пусть ходят в окно. Я возмутился, позвонил в Смоленск уполномоченному. Он обещал сказать нахалам, что коридор должен быть в общем пользовании.

Не требуй от других желательных для тебя качеств, а изучай их объективно и приспосабливайся к «данным условиям».

Больше молчи, не высказывай своих взглядов без особой необходимости и никому не доверяйся. Прочти Второе послание к Тимофею, глава 3, стихи 1—15. Обрати внимание на последние два слова стиха 5.

Какое счастье иметь веру! Надеющиеся на Господа, яко гора Сион!

Учитывай свое состояние. Все для человека, а не человек для всяких суббот.

 

 

Видение грехов своих

 

* * *

монахине Евпраксии

28/II—1956

 

Мир тебе и спасение! Как ни старался я приехать, но, видимо, до весны не смогу этого сделать. Боли в суставах, слабость, сердце не позволяют двинуться в дорогу зимой.  Я написал  о. Мелетию, что не могу сейчас ехать до весны.

Как твое душевное устроение? Начинаешь ли видеть свои грехи или все считаешь себя “в общем хорошею”? Помни слово преп. Петра Дамаскина, что первым признаком начинающегося здравия души является видение грехов своих бесчисленных, как песок морской.

Если этого нет, то пусть никто не думает о себе, что он находится в удовлетворительном устроении,  нет, он или в слепоте душевной или, еще хуже, — в самообольщении.

Желаю тебе понять это на деле, а не голым рассудком. Господь да сохранит тебя и помилует, ныне и во веки.

Прошу у всех молитв о мне, грешном.

Есть в Козельске или в окрестностях мастера, могущие делать иконостас? Если есть, то поговори с ними, могут ли они взяться за такую работу. Мы, а может быть и Вязьма, думаем делать иконостас.

 

 

* * *

монахине Евпраксии

29/XII—60

 

Мир тебе! Поздравляю тебя с праздниками. Желаю встретить и провести их по-христиански.

Прости меня, что я сильно огорчил тебя, но что же делать? Чтобы пробить лист бумаги надо небольшое усилие, а чтобы пробить стальную броню, надо стрелять из сильной пушки. Прошу Господа, чтобы Он дал тебе мудрость и способность познать себя, свои грехи и свойства ветхого человека, смириться пред Ним, припасть в сокрушении сердца и умолять его о прощении. Господь пока зал нам Свою любовь пришествием  на землю  и крестными страданиями. Он радуется о покаянии каждого грешника, и как блудного сына, сознавшего свои грехи, обратившегося к Отцу, готов принять с великой любовью. Неужели мы не воспользуемся этой милостью Божией к нам, а будем коснеть в своих грехах, в своем самолюбии, своем мраке душевном, не дающем возможности видеть своих язв, поболеть о них и покаяться.

Не думай, что легко увидеть свои грехи. Недаром Святая Церковь с земными поклонами учит нас молиться: “Даруй ми зрети моя прегрешения”. Так учит потому, что грех и диавол ослепляют человека, усыпляют его, чтобы он не прибег к покаянию и погиб. Блюдите, как опасно  ходите! Прости меня, желающего тебе спасения. Я давно хотел открыть тебе глаза, но боялся твоего самолюбия, да и надеялся, что ты сама увидишь. Ты и начала уже кое-что видеть...

Господь да вразумит тебя и приведет ко спасению. Прости и помолись за меня. Благословение Божие тебе и соседям.

 

 

* * *

монахине Евпраксии

1961

 

Мир тебе! Получил твое письмо. Оно меня мало удовлетворило. Нет у тебя глубокого сознания своих грехов, особенно, тщеславия. Не болеет твое сердце об этом. Тщеславие, как рак в теле, может отравить всю душу, и погубить ее. Даже добрые дела оно отравляет и делает мерзкими пред Богом, как это случилось с фарисеями. Очень легко ты себе прощаешь сама. А простит ли Господь?

Приезжай с Павлиной, если вы обе находите нужным и полезным для души. А в гости ехать нечего. Это дело ми­рян. Приезжайте в Великий пост.

Не командуй никем никогда. Не учи других, коль са­ма себя не научила ничему. Не касайся и соседей по до­му. Они не твои жильцы, и тебе дела нет до них. А что сделают неладно, терпи, ибо от твоего крика, командирства и грубости, они не меньше терпят, чем ты от них. Сказано: друг друга тяготы носите, и тако исполните за­кон Христов. Ты же только себя можешь носить и оправдывать. Изми первее бервно из очесе твоего, тогда узнаешь, как вынуть сучец из очесе брата твоего, лицемере!

Пожалей себя; проси, чтобы открылись твои глаза и увидели бесчисленные грехи твои и не видели грехов чу­жих. Да вразумит тебя Господь и помилует.

 

 

* * *

 

16/VI—59

 

Дорогая Катя, мир тебе и благословение от Господа нашего Иисуса Христа!

Очень я порадовался, получив твое письмо. Некогда мне писать подробно, скажу кратко: состояния, о которых ты пишешь — вполне истинные. Путь духовный единственно правильный идет в направлении видения своих грехов. Это не просто сознание отдельных когда-либо сделанных грехов, а полной испорченности своей, вследствие которой все наши дела, помышления отравлены ядом греха.

От видения этой греховности человек глубоко сокрушается, плачет пред Господом и так приобретает смирение, страх Божий и в дальнейшем надежду на Господа и некоторую любовь ко Господу  так, что воспоминание имени Господа вызывает некую радость, умиление, благодарность ко Господу. Так и пророк Давид в псалмах говорит: Помянух Бога и возвеселихся. Хорошо, что ты никому не говоришь, даже и П. о своих состояниях духовных. И впредь не говори. Для проверки не себя, а их, можешь сказать, что ты читала о таких-то состояниях и спросить их, как они об этом думают. Вот и увидишь, что они скажут.

Я рад, что Вы мирно живете с Сергеем. Как он ведет себя в духовном отношении? Я был бы рад видеть тебя. Может быть, когда я соберусь в Козельск. Приезжай и ты к нам осенью и зимой. Летом ты и не свободна, да и к нам собирается много людей из Москвы. Будь здорова. Спасайся. Чаще благодари Господа за все Его милости к роду человеческому и к каждому из нас.

Господь да вразумит тебя и оградит от всякого зла. Живем в страшное в духовном отношении время. Молись о мне.

 

 

* * *

 

Ольге Н.Ч.

Июнь 1958 г.

 

Справедлива Ваша жалоба на себя. Милость Божия к Вам видна в том, что Вы сознаете свои недостатки. Что было бы, если бы при наличии их считали себя хорошей? Сознание грехов своих есть первая ступень к победе над ними. Поэтому Ваш вывод: “... не метать би­сер... и на пушечный выстрел...” и т.п. — ложен. Не ищите от себя прежде времени того, что придет обязательно в свое время, если будете идти правым путем. Не будете же Вы требовать от ребенка, чтобы он за год усвоил науки средней и высшей школы; нельзя, посадив семечко яблони, в тот же год ждать плодов. Как же Вы, буду­чи младенцем по внутреннему человеку, требуете от себя свойств взрослого? Строжайшими прещениями с угрозами наказаний или полного бесплодия возбраняется искать прежде времени высоких состояний.

Правый путь, ведущий к спасению — в малом и в боль­шом, во внутренней и внешней жизни поступать по заповедям Христовым, а нарушения исправлять искренним сердечным покаянием. А так как сказано Самой Истиной: Без Мене не можете творити ничесоже доброго, — то и следует как можно чаще обращаться за помощью и исцелением к нашему Спасителю, то есть чаще молиться внеш­не и внутренне, испрашивая  то помощи, то прощения, открывая все свои немощи и свое бессилие. Если будете так делать, то научитесь молитве мытаря: Боже, милостив буди мне, грешному, а потом и молитве Иисусовой.

Не осуждайте никого, а пожалейте каждого грешника, ибо и его любит Господь и хочет ему спасения, как и Вам.  Нельзя осуждать и презирать того, кого оправдывает и лю­бит Господь. Какою мерою мерите, такою возмерится и вам.

Слагайте в сердце Вашем слова Духа Святаго из Евангелия и св. Отцов.

Да вразумит Вас Господь на все доброе. Не унывайте, если впадете в какое искушение или погрешность. Любящему Господа и ищущему Его вся поспешествуют во благое... Мир Вам и спасение!

 Ваш спутник в горнее.

 

Воля Божия

 

* * *

 

XII—1948

 

Мир вам дорогая мать Валентина и все сестры!

Как вы спасаетесь? Не унывайте и не малодушествуйте. Я из-за себя предпочел бы Смоленск, “Окопы”. Впрочем, на все да будет воля Божия. Я сам не лезу никуда, а хотел бы всецело отдаться на волю Божию во всем, и в большом, и в малом. Советую и вам внедрять в сердце решимость отдаваться в волю Божию, не желать обязательного исполнения своей воли. Тогда будете спокойны и тверды. Если же добиваться своей воли, то всегда будешь в расстройстве.

Соскучился по всем вам. Спасайтесь, живите мирно, сознавайтесь в своей негодности для царствия Божия. Смиряйтесь друг перед другом. Жалейте друг друга. Господь да благословит вас и помилует.

 

 

* * *

 

1950 г.

 

 Христос Воскресе!

Дорогая мать Валентина!

С моим мнением я прошу не считаться. Я ничего не знаю, а делайте как лучше и как благословит Бог. “Из хода дел разумевайте волю Божию,” — говорит преп. Варсанофий Великий.

У нас пока ничего нового нет. Скрипим помаленьку. Погода у нас холодная, летают снежинки, сыро, болят кости и поясница.

Жду ответа. Господь да благословит всех и вразумит на все доброе. Прошу у всех молитв и прощения.

 

 

 

* * *

 

Письма студентам

Московской духовной академии

10/II62

 

Я уже говорил тебе раньше, что ты к моим словам относись совершенно свободно. Я высказываю некие мнения, а принять их или нет – в твоей власти и не смущайся, только делай это с рассуждением и без страсти. Я также могу ошибаться, как и ты, и все другие: всяк человек ложь. Если что нужно обязательно, то я подчеркну.

Не гоняйся ни за хорошими отметками, ни за хорошим о себе мнением. Делай все по силе своей и по совести, а прочее отдай в волю Божию. Это самый хороший путь; он даст спокойствие и мир душе, что дороже всего.

 

Гордость

 

* * *

монахине Евпраксии

1/II—50 г.

 

Будь здорова, Господь да благословит тебя и вразумит. Не груби никому… можешь высказать свое мнение, но не настаивай очень. Проси у Господа мудрости и выдержки. Не будь умна своим умом, иначе посрамишься. Апостолы и святые отказывались от всего своего, чтобы приобрести Божие. Мы имеем ум Христов,— говорил апостол Павел и велел себе подражать. А у тебя есть черта выскакивать со своим. Везде со всеми смиряйся. Бог гордым противится, а люди и тем более.

Вот тебе, пишешь, “нравится Досифей”, а чем? Тем, что хоть в малой мере чувствуется смирение и это дейст­вует на людей. А резкость, грубость, крик, настойчивость — все это признаки не смирения, а явной гордости. Подчеркиваю  явной, потому что есть и тайная гордость, которую не сразу в себе познаем. Старайся быть незаметной везде, сокрушаться в своих недостатках явных и тайных. Сокрушение сердца восполняет недостаток делания заповедей, да они и исполненные не угодны Богу, если нет сокрушения. Можно и из гордости исполнять почти все заповеди и быть врагом Бога.

Прости меня. Трудись над спасением. Дни лукавы, и не знаем, что принесет завтрашний день.

 

 

* * *

монахине Евпраксии

21/I—52

 

Ты пишешь: “Мне кажется, что Вы ничего не верите”. Это ты мне не веришь, а зато слишком много веришь се­бе. Всякий грешник есть слепой. Слепа и ты. Мало то­го, когда тебе говоришь о твоей болезни, то ты не придаешь значения словам. Сама слепа, а когда тебе указывают дорогу, ты не веришь, а предпочитаешь идти так, как тебе нравится. 

Какой же будет конец? Ясно без ответа. Не толь­ко бу­дет, а уже есть начало конца. Ты уже попала в яму и сидишь в ней. И все равно не делаешь ничего, чтобы вылезти из нее, и впредь не попадать. Ты тщеславна и горда. Отсюда все прочее. От этого ты всех осуждаешь, всех винишь, а себя оправдываешь, от этого все грехи и болезни. Господь предупреждает тебя болезнями и неприятностями, чтобы ты оглянулась на себя и смирилась. А ты все грубеешь. Опомнись!

Что нужно делать? Вот что:

1. Примирись искренне, а не языком, со всеми.

2. Всегда обвиняй себя во всех столкновениях, хотя бы ты была и невиновна; говори себе так: “За прежние мои неправды я сейчас получаю то, что заслужила”.

3. Перестань излишне заботиться о теле и соблюдай посты не по качеству только, но и в количестве пищи. Надо тебе похудеть, а не толстеть.

4. Обязательно утром и вечером молитвы и сто молитв Иисусовых.

5. Каждый день хоть полчаса думай и представляй, что ты сегодня или, крайне, завтра умрешь, и что ожидает тебя. Читай, что найдешь, о смерти.

Главное же — смирение. Не возвышай голоса ни на ко­го. Помни непреложное слово Господа: Бог гордым противится. Это значит, что ты ни в чем не будешь иметь ус­пеха, ни во внутренней жизни, ни во внешней. Во внутренней жизни уже видишь холод, леность, бесплодие. То  же будет и во внешней. Будешь терпеть позор, поношение, нищету, болезни. Не исполнится ни одно твое же­ла­ние и ожидание, будешь растоптана в грязь, пока не смиришься. Благодари Бога, что так долго терпит тебя, желая обращения твоего, чтобы помиловать после смер­ти.

Еще упустил условия.

6. Перестань осуждать других. Если увидишь, что кто-либо делает нехорошо, то не осуждай, а пожалей его и мысленно помолись о нем, чтобы Господь простил ему.

7. Перестань празднословить, оставь смехотворство, шутки и проч.

8. Вечером от всего сердца проси прощения за все нарушения заповедей за день: делом, словом или помыслом.

Старайся добиться сокрушения сердца и не давай ему охладеть.

Ты опять судишь о.Сергия: “Опять будет накладывать запрещение, и чего он от меня хочет?” Он хочет того же, что и я, и все те, кто желает тебе добра: смирись, перестань думать высоко о себе, не командуй, а проси, слушайся его, покрывай его недостатки по заповеди: друг друга тяготы носите…

Если не послушаешься меня, а останешься такой же или смиришься лицемерно, по наружности — сама увидишь, что будет. Есть непреложные духовные законы, по которым подвергнешься всему, что я выше писал, если не покаешься в прежней гордыне и не смиришься искренно, и не покажешь на деле своего смирения.

Я буду чист пред Богом. Еще живя там, я всегда указывал на твое тщеславие, а теперь оно уже в гордыню переросло и дает плоды, сама видишь какие.

Если будешь исповедоваться, так не обвиняй никого и не жалуйся, потому что это будет опять самооправдание, и бесполезна будет исповедь твоя. Бога не обманешь. Не обманывай духовника и себя.

Не начни говорить себе, что я тебя в отчаяние вгоняю. Это принято у вас у всех почти. Вместо того, чтобы принять обличение, начинаете обвинять опять другого и тем вовсе лишаетесь пользы.

Имей в виду, что тебя осуждают за твое высокоумие и гордость все, кроме твоих льстецов. А ты этого не хочешь видеть.

Буду ждать, как ты отзовешься на это письмо. Приезжать не надо. Этим нисколько не поможешь.

От всей души желаю, чтобы Господь помог тебе увидеть себя и принести покаяние с достойным плодами.

Лиза, береги книги, держи под запором, чтобы не растаскали.

Не обижайся, что резко пишу. Считаю долгом это сделать. Господь да вразумит и поможет тебе.

 

 

* * *

 

26/VII—52

 

Дорогая Евпраксия!

Мир тебе и спасение!

У Иоанна Лествичника в слове 4, гл. 44: “Если кто отвергнет от себя праведное, или неправедное обличение, тот отвергается своего спасения; а кто принимает оное (т.е. обличение) со скорбию или без скорби, тот скоро получит прощение согрешений”. Ты, очевидно, обиделась на мое письмо. Полгода прошло, а ты ни словом не откликнулась. Сочла ли ты себя незаслуженно обиженной или праведно обличенной, но не можешь преодолеть себя?

Напиши, как себя чувствуешь душевно и телесно. Примирилась ли ты с о.Сергием и прочими? Еще раз предупреждаю: гордость есть основное качество диавола. За гордость он из высшего Ангела стал сатаной. И люди  вмес­то подобия Богу, приобретают подобие диавола через гордость. Вот почему и сказано, что Бог гордым противится. Сам Господь велит научиться не от кого-либо, а от Него Самого смирению и кротости. И Матерь Божия засвидетельствовала, что она получила величайшую благодать быть избранной из всех родов за смирение.

Если не можем не нарушать заповедей Божиих, то должно искренне каяться в этих нарушениях и через это приобретать сердце сокрушенное сначала, а когда оно достаточно сокрушится, то сделается и смиренным.

Господь да вразумит тебя на все благое. Царство Бо­жие силою берется. Надо понуждать себя на все доброе, тогда Господь пошлет и Свою помощь для нашего спасения.

Господь да благословит тебя. Привет и благословение Божие всем.

 

 

* * *

 

Саша, никакой человек ни при каких подвигах не спасется, если не будет бороться с гордыней и с высокоумием. Дьявол горд, и люди гордые после смерти пойдут к нему. Недаром сказано: Бог гордым противится. Если Бог против него, то кто может помочь гордому чем-либо? Если не можешь побороть в себе, то сознавай это, укоряй себя (а не других) и плачь или сокрушайся в молитве, чтобы Господь простил тебя и смирил, не допустил до погибели.

Судя по некоторым признакам, ваш скит постараются закрыть. Переходи тогда в город. Просись взять туда. Домой еще успеешь уехать, когда не будет места в городе. Читай и применяй к себе прочитанное. Без чтения и молитвы человек делается соляным столбом. В каждом сделанном грехе обвиняй себя пред Богом, проси прощения, не откладывай покаяния. Если обидишь кого, то в тот же день старайся примириться с ним, ведь иначе Господь не примет твоих молитв. Все это ты знаешь сама.

Пожалей себя, не трать напрасно времени в погибель себе. Мешок мелкого песку так же утопит человека, как и большой камень. Имей разум, помни, для чего живешь. Страшно даже читать твои письма, как ты ведешь себя. Другие, как хотят. Ты за них не будешь отвечать. Думай о том, какой ответ ты дашь Господу на Суде, когда решится твоя участь на веки веков. Да вразумит тебя Господь и спасет.

 

 

* * *

 

Ольге Н.Ч.

1/IV—63

 

Постараюсь ответить на Ваши недоумения.

1) Ваши “мысли и ощущения” явно от врага. Самое сильное средство избавиться от них — открыть их духовнику.

2) При возникновении их непрестанно говорить: “Господи помилуй” или молитву Иисусову. Чаще всего первую молитву до тех пор, пока не исчезнут эти бесовские внушения. Вспомните слова: Обышедше, обыдоша мя (бе­сы), и именем Господним противляхся им. Обыдоша мя яко пчелы сот, и именем Господним противляхся им. Так должен делать каждый. Своей силой мы ничего не мо­жем сделать. Надо во всем смиряться.

В состоянии полного охлаждения и омрачения души надо обязательно выполнять правило, несмотря на холодность, рассеяние и прочее. “Дай кровь и приими дух”.

Всякое открытие греха с искренним раскаянием делает грешника более близким, родным, дорогим для духовника. Это общее явление. Враг только пугает противоположными мыслями.

О вредности внешнего делания  со стороны трудно сказать. Может быть от врага. Если не слабеете телом — значит, можете выполнять, при явном ослаблении сил — можно убавить, а в еде прибавить.

Ни при каких обстоятельствах не приходите в отчаяние и безнадежие, это страшнее всякого греха. Они приводят к духовной смерти, а иногда к самоубийству. “Нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного”. Поэтому надо просить прощения у Господа, не желающего гибели грешника, пришедшего спасать погибающих. Притом же верно слово Божие, что любящим Господа все споспешествует ко спасению. Так, зачем унывать, опускать руки. “Пал — вставай, опять пал — опять вставай, и так до смерти” человека. Это слова преп. Сисоя Великого. Падения смиряют человека, а без смирения нельзя получить здесь никакого дара. “Смиренному дает благодать Господь”. Яко призре на смирение рабы Своея.

А гордости у нас у всех хоть отбавляй. Словами нас не смирить. Вот Господь и попускает впадать во всякий срам, чтобы невольно человек пришел в сознание своей ничтожности и безобразия. Вся красота наша, все добро в Господе и через Господа. “Отступите от земли, приблизьтесь ко Господу”, и Он утешит Вас и здесь, и в будущей жизни.

Поздравляю Вас с наступающими праздниками. Да сподобит Вас Господь провести их в мире душевном, в благодарении ко Господу, столь возлюбившему нас, в беспово ротном решении никогда не изменять Господу, не оскорб­лять Его грехами, а исполнением Его слов (заповедей) показать хоть некоторую ответную любовь к Нему. Аминь.

Да сохранит Вас Господь от всякого зла и напастей вражиих. Делайте со своей стороны, что можете, а Господь сделает все, что нужно для Вашего спасения.

Ваш доброжелатель.

 

 

* * *

 

Письма студентам

Московской духовной академии

 

Изучение истории Церкви надо сопровождать изучением, хотя кратким, гражданской истории и, в особенности, житиями тех свв. Отцов, которые жили и действовали в изучаемую эпоху и их творениями, хотя некоторыми. Только тогда изучение будет живое и плодотворное. А изучать сухие только схемы — и скучно, и малополезно.

И очень прошу Колю (передай ему) потрудиться и не унывать, если что и трудно дается. За каникулы и в летнее вре­мя многое можно подогнать. Пусть просит преп. Сергия о помощи. Преподобный Сергий вначале тоже плохо учился грамоте, но за его молитвы Господь дал ему ра­зум. Поэто­му и он поможет тем, кто будет у него просить помощи.

Надо действовать в каждом случае так, чтобы было угодно Господу, для спасения души. Если это соблюдается, то и все прочее будет хорошо, а “раздоры”, ревности и проч. были и будут. Лю­бящим Бога вся поспешествуют во благое. Каждый случай, даже падение в большие грехи, может послужить к великой пользе и наоборот: посты, молитва, бдение и проч. труды могут быть не только вредны, но могут даже погубить человека, если делаются неправильно. А неправильно бу­дет такое делание, которое приводит к высокому мнению о себе и гордости. Наоборот, если падениями человек приходит в смирение, то они выходят для него полезнее подвигов. Все надо делать с рассуждением, осторожностью, советом, проверкой Словом Божиим и свв. Отцами.

Привет и благословение тебе и Коле. Помолитесь за ме­ня у раки преп. Сергия.

 

 

* * *

 

Письма студентам

Московской духовной академии

21/961

 

Падшее «я» человеческое без всежизненной сознательной планомерной (по свв. Отцам) борьбы разрастается в огромную, выражусь так, мнимую величину, не терпящую ни малейшей критики и умаления. «Я» не может примириться, что кто-то его не признает, как ему хочется.

Можно, конечно, по примеру Законоположника Господа Иисуса Христа отвечать на все их мнения и обвинения молчанием. Ибо что можно ответить на явную ложь? – С другой стороны, святые Отцы советуют спокойно разъяснить свою невиновность, чтобы не было повода противной стороне оправдываться своим неведением. Оскуде преподобный, умалишася истина от сынов человеческих.

Иной дух пронизывает и духовную школу. Научайся видеть и чувствовать истинно христианское и имитацию христианства. «Внешние» этого совсем не понимают и не различают. На лекциях не критикуй личностей, и свои мнения высказывай не как свои, но ссылаясь на мысли святых Отцов или других авторитетов, чтобы не ставить преподавателя в неловкое положение. Можешь потом наедине высказать свои сомнения или иной взгляд, а при других учащихся оставь вопрос открытым. Будьте мудры, как змии, и просты (чисты), как голуби.

Как бы я был рад, если бы Господь дал тебе почувствовать истинное христианство, опытно вкусить яко благ Господь. Ищи Царствия Божия и правды его, тогда все приложится, все станет по своим местам, тогда всё (и доброе, и злое) будет споспешествовать во благое. Блажени есте, егда поносят  вам, и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще Мене ради… яко мзда ваша многа на небеси.

Открывай себя Господу, каков ты есть с добром и злом своим, проси у Него прощения и исцеления немощей твоих, на Него возлагай твое спасение, ибо без Него не можем творити ничесоже. Переквашивай себя, новой закваской, подавляя по силе своей ветхого человека.

Да вразумит тебя Господь на все доброе, оградит от настоящего зла, вредящего спасению души. А бесчестия и гонения принимай как дар Божий, как знак избрания. Потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их.

 

 

* * *

 

Письма студентам

Московской духовной академии

5/III—62

 

Господь жалеет П. — посылает скорби, чтобы смирился и стал более сочувствовать другим. Если это не достигает цели, то железной уздой востягнет челюсти Господь не покоряющихся Ему, но подающих еще надежду на спасение.

Я почти ничего не помню, что писал тебе. Память настоящего очень ослабла. Чтобы запомнить, надо тщательно увязать с помощью разных ассоциаций настоящее с прошлым. Если что находишь интересным, то сохрани. Я рад, что тебе что-либо нравится или полезно из написанного.

Получил письмо дикое от Татьяны Ивановны. Если следовать совету Спасителя: по плодам узнается дерево,  то по письмам ее можно познать, в каком душевном неустройстве она находится. Она заматорела в высоком (может быть, высочайшем) мнении о себе и не выносит указания ни на малейший недостаток. За пустяк она разражается тысячами слов самооправдания и исчислениями недостатков того, кто ей указал на какой-либо ее минус. Это ужасное устроение, и она не видит этого и отвергает всякую попытку открыть ей глаза. Она привыкла, чтобы ее хвалили, и укоренилась в высокоумии. Да вразумит ее Господь

 

 

* * *

 

 

Письма студентам

Московской духовной академии

23/IX—62

 

Получили твое не очень приятное письмо. Пора бы тебе знать, в каких условиях ты находишься и вести себя соответственно этому. Как не можешь кулаком пробить лаврскую стену или ладонью удержать воду в реке, так никто из людей не может изменить хода вещей. Все пронизано духом мира сего. Этот дух действует через людей даже в Церкви, не только в духовных школах. О мирской жизни уж и говорить нечего.

Дон Кихот стал смешным, когда прошли времена рыцарства. Если бы появился Дон Кихот в области религии при инквизиции, то его сожгли бы. Ты ведешь себя неправильно. Свое понимание того или иного вопроса ты можешь высказать, но спокойно и ни в коем случае не затрагивая личность оппонента или кого-либо. Малейший укол само­лю­бию и самые истинные слова твои будут отвергнуты, и дальше будет идти вредный спор, оскорбительный для Истины. Ты не умеешь вести диспут. Ты, как и все почти (я в этом числе), обсуждение вопроса переводишь в спор и бесплодие, а часто в неприязнь друг к другу. А Истина удаляется от такой среды.

«Веду бесконечные споры с Глебом». Это крайне неразумно. Если видишь, что он неправ в важном вопросе, то скажи спокойно, что есть иной взгляд у таких-то Отцов или в Свящ. Писании (не говори: «а, помоему», это очень дешево стоит и затрагивает чужое самолюбие, т.е. достигает обратной цели). Если он этим заинтерес